Я посмотрел на него.

— Что-то вроде того.

Он аж чуть не вспыхнул от возмущения. Но и на этот раз вмешался директор.

— Господа, давайте выслушаем доклад!

Очкастый только губами дернул и уткнулся обратно в листы.

— И все равно можно было это напечатать, — буркнул он.

Олег Дмитриевич помассировал переносицу, потом закрыл папку.

— Господа, ваши замечания, вопросы и возражения?

Очкастый не отпускал. Видя, что повисла пауза, он первым охотно вставил свои пять копеек:

— Вы подменяете психологическую работу принуждением.

— Нет, — ответил я. — Я собираюсь сначала добиться управляемости. До глубокой психологии у вас там никто еще не дорос.

— И это вы называете методикой? — с вызовом спросил он.

— Вы правильно поняли.

Он откинулся на спинку стула и раздраженно выдохнул:

— Это никуда не годится.

Толстый кашлянул в кулак и сказал, будто между делом:

— Мне это, между прочим, напоминает какого-нибудь Макаренко.

Я повернулся к нему.

— И что, плохой старт?

Он усмехнулся, но отвечать не стал. Елена Сергеевна покачала головой.

— Это очень грубая схема.

— Для грубой среды, — сказал я. — Там сейчас не клуб любителей камерной музыки.

Очкастый сжал губы.

— У вас в этой конструкции человек исчезает. Остается функция.

— Пока у вас человек там представлен в виде проблемы, — ответил я. — Я предлагаю сначала сделать из него единицу, с которой можно работать.

Я видел, что словами я их до конца не дожму. Они уже вцепились в формулировки, в собственные принципы и профессиональные привычки. Сейчас можно было хоть до обеда бодаться терминами, а толку будет ровно столько, сколько от таблички «не шуметь» на двери в клетке с обезьянами.

— Ладно. Давайте я покажу, как это работает на практике. Позовите четверых архаровцев. Любых.

Елена Сергеевна вскинулась сразу:

— Вы сейчас серьезно?

Очкастый закатил глаза так, будто его лично оскорбили при всех.

Толстый кашлянул в кулак уже веселее.

— А что, — сказал он, — почему бы и нет?

Очкастый тут же повернулся к директору:

— Вы же понимаете, Олег Дмитриевич, что у него в этой методичке нет ни плана по часам, ни структуры занятий, ни нормальной фиксации этапов. Он даже задачу в Битриксе не завел.

Олег Дмитриевич сидел с невозмутимым лицом. Даже если он и был формально согласен с претензией, то по существу понимал, что выбирать особенно не из чего. Если не я, то красную группу у него прямо сейчас не возглавит никто. Лапина нет. Остальные либо боятся, либо умничают. Возможно, уже пробовали и отступили.

Директор тяжело вздохнул и сказал:

— Ладно, Роман Михайлович. Раз вы хотите провести эксперимент, то давайте поставим его в рамках нашего педагогического состава.