Я взял стакан, снова прошел к двери и поставил его на пол у косяка.

— А теперь по-моему, — сказал я.

Потом быстро оглядел кабинет и начал расставлять их по местам.

— Олег Дмитриевич, встаньте здесь. У двери.

— Елена Сергеевна — на середину. Вот сюда.

— Вы, — я ткнул пальцем в толстого, — ближе к столу. Вы — у стола.

Все уже были на взводе, но двинулись. Не из уважения ко мне, это было бы слишком красиво для такого утра. Двинулись из любопытства. И еще потому, что сами уже хотели понять, к чему я их тащу.

Дмитрич встал у двери. Леночка заняла середину кабинета, скрестила руки, потом все-таки опустила их, поняв, что руками сейчас, скорее всего, придется работать. Толстый встал, широко расставив ноги, будто его поставили держать оборону на важном участке. Очкастый оказался последним в цепочке, совсем рядом с папкой, и был занят тем, что закатывал глаза.

Я объяснил очень коротко:

— Теперь вы сделаете то же самое не по одному, а в связке. У каждого те же пять шагов. Взял, донес до своего предела, передал следующему. Последний ставит стакан точно в центр папки. Начали.

Олег Дмитриевич наклонился, поднял стакан и пошел. Он остановился ровно там, где должен был, и протянул стакан Елене Сергеевне.

Та взяла его быстро. Прошла свои пять шагов ровно и отдала стакан толстому. Толстый сделал свои пять шагов, уперся в предел, вытянул руку и передал стакан последнему.

Очкастый взял его и, пройдя последние шаги, подошел к столу, где поставил стакан точно в центр папки.

Стакан стоял ровно. Вода не пролилась.

— Вот, — улыбнулся я. — Уже ближе к делу.

Толстый первым выдохнул:

— Ну… это, конечно…

— Конечно что? — спросил я.

Он почесал подбородок и сказал честно:

— Работает.

Очкастый тут же вскинулся:

— Это ничего не доказывает! Это просто механическая передача объекта по цепочке!

Я повернулся к нему.

— Именно. Но напомню — ограничения те же. Люди те же. Только теперь задача выполнена.

Елена Сергеевна внимательно смотрела на стакан.

— Коллеги, что скажете? — спросил директор.

Толстый снова хмыкнул и покосился на очкастого. Тот заметил этот взгляд и тут же ощетинился:

— Не надо на меня смотреть.

— А на кого? — спросил толстый. — Ты же у нас тут главный по длинным речам.

— Зато я хотя бы думаю…

Замолчали. Я подошел к столу, взял стакан и сделал глоток воды.

— Теперь переводим с языка стакана на язык красной группы, — сказал я. — Сейчас у вас там каждый пытается быть последним звеном. Каждый хочет сам поставить этот чертов стакан в центр папки. Отсюда постоянные стычки, срывы, проверки, борьба за воздух в комнате. А я собираюсь сделать так, чтобы у ребят появилась общая цель и у каждого был свой участок ответственности.