— Почему? Поясни?
— Дело не в том, что Сына Божия нельзя показывать аки калику нищего, нет! Всё дело в том ужасе, который тот испытывает при приближении смерти! Посмотри на все иконы! Там лицо Христа на распятии даже ежели муку выражает, но оно умиротворенным есть! А тут ничего подобного — только ужас от неотвратной смерти! Это ведь правда жизни, а религия — это правда веры! И тут правда жизни над правдой веры доминирует, а так быть не должно! Ересь сия картина, и ничего более! И ее следовало бы уничтожить… Но не смог я, не смог! Ибо слаб!
— Нет, мин херц! Ты силён духом! Ты не дал эмоциям возобладать над разумом, не поддался первому порыву чувств. Ты показал себя мудрым государем, который умеет принимать ответственные решения.
Как ни странно, но грубоватая лесть Ларисы Петру помогла. Он совершенно расслабился. Как оказалось, зря, ибо дальше последовал вопрос «в лоб».
— Прости, Питер, но, когда ты рассматривал картину с допросом царевича Алексея мне показалось, на мгновенье, что ты сам присутствовал при этом допросе. Вёл его.
— Никакого допроса не было. Я вызвал сына, чтобы задать ему всего один вопрос: почему не довёл дело до конца?
Пётр сказал это и понял, что проговорился… «Ведьма!» — ужаснулся он. «Она настоящая ведьма! Она если и не знает всё, то чувствует!» Петра пробил холодный пот. «Она опасна! Она может раскрыть его тайну! Её надо удавить! Тихо и тайно!»
Но тут он почувствовал, как прохладные женские ладони ложатся на его разгоряченное чело.
— Питер, ты, кажется, простыл! У тебя жар! Я позову Боткина! Немедля!
Она выскользнула из комнаты. А Пётр почувствовал, что сделала она это вовремя, ибо за себя он ручаться в эту минуту перестал бы… А потом появился Боткин и назначил императору постельный режим, ибо по стране начала шествовать испанка[1] и государь мог сию заразу во время посещения выставки подхватить!
[1] Точную дату начала пандемии испанского гриппа назвать сложно, в РИ Испания объявила об эпидемии в мае 1918 года. Но. вполне вероятно начало заболеваний приходилось на зиму 1917–1918 года, в нашей версии истории возвращение Русского легиона на родину привело к тому, что испанский грипп стал катастрофически быстро распространяться по стране.
Глава тринадцатая Оказывается, что освободить короля не так-то просто
Глава тринадцатая
В которой оказывается, что освободить короля не так-то просто
Королевство Румыния. Мунтения. Фрэтешти
4 марта 1918 года
Март восемнадцатого года в Румынии выдался на удивление холодным. Даже тут, в Южной Румынии, почти на границе с Болгарией, мороз и не думал сдаваться. Правда, снег как-то посерел, потерял свою упругость, стал рыхлым, готовым при малейшем наступлении тепла начать таять. Но… казалось, что до этого весеннего момента еще и дожить следует. Полковник Ион Антонеску (стал полковником сразу после ареста короля Фердинанда) находился на боевом посту: осматривал выставленные дозоры, при этом невольно ежился от пронизывающего холода и постоянно курил, пытаясь хоть так согреться, как говориться, если не снаружи, то изнутри.