К вечеру подошла вторая волна десанта, намного более внушительная: две болгарские пехотные дивизии и три русские — из состава Резервной армии. Над Стамбулом нависла угроза падения.
[1] Он же современный Эдирне, он же тогда более известен как Адрианополь, но его болгарское название — Одрин.
[2] На тюркских языках (в т.ч. турецком) «кирдык» означает крах, конец, пипец…
Глава шестнадцатая Петр чувствует себя необычайно живым человеком
Глава шестнадцатая
В которой Пётр чувствует себя необычайно живым человеком
Москва. Коломенское. Царские палаты
11–15 марта 1918 года
(Лейб-медик императорской семьи Евгений Сергеевич Боткин )
Сначала простуда показалась Петру не опасной. Но вот у Ларисы Рейснер на этот случай было совсем другое мнение. Она подняла на ноги лучших врачей Москвы (а по ним качеству в целом медицины бывшая старая, а теперь новая столица постоянно старалась утереть нос холодному и стылому Петербургу). Местные светила рекомендовали царю постельный режим, обильное питье и порошки при лихорадке. Слава Богу, что времена, когда единственным действенным методом лечения оставалось кровопускание канули в Лету. На второй день болезни приехал Евгений Сергеевич Боткин, лейб-медик императорской семьи. На эту должность сына великого терапевта, чьим именем названа опасное заболевание, поставил еще покойный император Николай, сам врач ожидал своей скорой отставки. Это была обычная практика: новый государь, новый лейб-медик. Но Пётр сумел присмотреться к этому немного нескладному интеллигентному человеку в круглых очочках, который подслеповато щурился, но при этом не пропускал ни одного симптома заболевания. Кем-кем, а врачом Евгений Сергеевич был, что называется, от Бога. Он привез сушеную малину и приказал делать из нее отвар и поить царя при повышенной температуре. А вот новомодного аспирина, который царю подкинул какой-то придворный типус, настоятельно советовал избегать, мол ничего хорошего про него в лечении испанки не слышно.
Интересно, что через пятьдесят лет появились исследования, которые говорили, что массивные дозы ацетилсалициловой кислоты, которые при эпидемии испанского гриппа массово назначали служители Асклепия[1] , до 30 грамм в сутки принесли больше вреда, чем пользы. От осложнений после такого лечения умирали куда как более надежно, чем от самой инфекции[2] . Так что постфактум следует признать, что осторожность доктора Боткина спасла Петру жизнь.
Кроме того, Евгений Сергеевич оказался настоящим патриотом своей страны, а его главной чертой характера оставалась преданность: своему ремеслу. Науке, семье, государству, императору. Старший сын лейб-медика, Дмитрий, погиб на германском фронте еще в роковом четырнадцатом, в самом начале этой страшной бойни. Юрий, средний, оставил Александровский лицей и поступил вольноопределяющимся в армию, оказался в лейб-гвардии 4-м стрелковом полку. Младший, Глеб, тоже рвался на фронт.