— Где остальные?

— Чуть дальше, третья дверь с этой стороны, — ткнул в правую стену дружинник, давно переваливший за свои тридцать лет жизни. Жаль «лево-право» так и не выучил.

— Кто выжил? Где Хасельхофы?

— Из наших шестеро живы, значица, правда одного почти ослепило. Ага. Всю морду пожгло! Из прислуги баронской человек восемь и одна дочка баронская. Младшая. Они там же, связанные лежат, — почесал он бороду в том месте, где кожаная бармица тёрлась об его подбородок, — А вот жинку баронскую не видали. Как сквозь землю провалилась! Может сныкались где — но мы не лезем. Маги чай не дураки — ловушки ставят на пути. Но сбежать вряд ли сбежали — на крыше у нас наблюдатели сидят. Пока никто не пытался выбраться с усадьбы.

— Ночь на дворе. Сейчас уйти по-тихому самое оно! И никакой наблюдатель не заметит.

— Так-то оно так, но тут ведь лес. Бывает волки гуляют поблизости. Ещё и заплутать можно! Да и вряд ли бабы посреди ночи в лес полезут, тем более, когда вы всё ещё здесь, — пожал он в ответ плечами.

— Ладно, гляди в оба, а я пока пойду оденусь во что-нибудь. А то зябко уже…

— Вам бы помощницу, господин. Пальцев считай лишились! Ни поссать, ни подпоясаться, прости Исток милосердный…

— Угу, — Вальтер не стал заострять на этом внимания, но отметил, что мысль здравая. Местная служанка наверняка знает, что и где лежит, и ему не придётся шариться по углам всю ночь. Вот только появиться в голом виде перед женщинами ему воспитание не позволяло — от земного донора досталось.

Пошуршав в ближайшей комнате, Вальтер нашёл небольшое покрывальце и повязал его вокруг бёдер вроде полотенца, едва справившись своими покалеченными руками. Даже не повязал, а обернул вокруг бёдер, заткнув конец за край.

После чего признал вид удовлетворительным, и наконец вошёл в обширную столовую, где на полу посреди комнаты, где всю мебель сдвинули к стенам, сидело несколько пленников. Кто-то с кровоподтёками на лице, кто-то чистый и целый, словно только что с постели подняли, а один и вовсе лежал постанывая. Но то был не пленник — кольчуга и оружие были при нём.

«Значит тот самый обожжённый… Ну, жить будет — пока пусть и дальше лежит. Глаз всё одно не спасти», — бросив на него оценивающий взгляд, Вальтер сразу же направился к основной массе пленников. Внутри обеденной залы было ещё трое дружинников, что приглядывали за ними, держа в руках свои палаши.

— Ты, — его палец упёрся в женщину средних лет, — Кто такая, какую работы выполняла здесь?

Тотчас кляп, что вязал ей рот, сверкнул, лопнул, и упал на пол.

— Руки-и… развяжите руки! Я пальцев не чувствую, — тотчас заканючила женщина, дёргая плечами.