Я, разумеется, и помыслить не мог, что за неполные два месяца моего отсутствия Крамниц сидел без дела, однако же когда он начал излагать свои успехи, мне они поначалу показались слишком уж скромными. Ну, установил он, что Ташлин и баронесса фон Альштетт продолжили свои встречи, теперь уже и дома у Ташлина, и даже однажды вместе показались на людях, ну и что? Положенный траур Ташлин выдержал, приличия с его стороны соблюдены, а к поведению вдов и вдовцов тут требования не столь жёсткие, как к молодым людям, в браке ещё не состоящим. Но дальше Иван Адамович начал говорить такое, что мнение о скромности его достижений мне пришлось поменять.
Пока я учил тульских артефакторов, умер отставной полковник Фильцев, отец Ташлиной, и было оглашено его завещание, согласно которому сын Ташлиных Павел Евгеньевич, наследовал за дедом по матери пять тысяч рублей, причём управлять и распоряжаться наследством завещатель доверил своей дочери и его матери. Теперь же, по её смерти, это право переходило к её мужу, то есть Ташлин получил от гибели супруги выгоду, пусть и не прямую, но тоже вполне ощутимую. Более того, Крамниц допросил поручика Фильцева и тот показал, что о завещании том Ташлин знал — тесть прямо его об этом известил. По словам поручика, отец не особо любил зятя и сообщил ему о таком завещании, чтобы выразить своё недовольство. Ташлин, которого Крамниц тоже допросил по открывшемуся поводу, признал, что о самом завещании тестя ему было известно, но утверждал, что завещанную сумму тесть ему не называл. В любом случае, это говорило о вполне возможной заинтересованности Ташлина в смерти жены.
— И знаете, Алексей Филиппович, — Крамниц как-то не очень добро усмехнулся, — подумалось мне, что слишком много у Ташлина и баронессы общего…
— И допросили её? — попытался я продолжить, но, как тут же и выяснилось, ошибся.
— Не понадобилось, — усмешка пристава на сей раз показалась мне откровенно злобной. — Я затребовал список завещания барона фон Альштетта, да вот сами и посмотрите.
Бумагу, поданную мне приставом, я просмотрел быстро и, кажется, уже и сам хищно осклабился — там совершенно определённо значилось, что завещание барон подписал в присутствии своей молодой жены. Впрочем, сразу же вспомнил, что пока у нас на баронессу ничего нет, и вернул своему лицу обычное выражение.
— Я, Алексей Филиппович, ещё и в Ярославль съездил, — Крамниц продолжал вываливать на меня новости, — с сыном Чернова побеседовал. И знаете что? О Ташлине я его не спрашивал, так Матвей Феофанович сам о нём разговор завёл!