— Но ты же нас при том не видишь! — удивление Вареньки было настолько искренним, что мне даже стало жалко развеивать её надежду на чужой здравый смысл.
— Возьмёшься доказывать это тому же боярину Лобневу? — спросил я. — Или другим, причём каждому по отдельности?
Времени на обдумывание моего вопроса у Вари ушло немало, но, судя по тяжёлому вздоху, выводы из своих раздумий она сделала верные. Умная она у меня…
— Но ты же уже придумал, что и как тут можно сделать? — ну точно, умная!
— Ты же сама в женской гимназии училась, — напомнил я, и видя, что Варя не поняла, принялся напоминать более развёрнуто: — В отдельном здании, где всех мужчин — только истопник да ночной сторож.
— Хочешь сказать, что… — тут у Вареньки перехватило дух, и я продолжил вместо неё:
— … что нужно женское общество со своим зданием, где женщины и девицы будут предаваться гимнастическим упражнениям совершенно отдельно от мужчин. А мужчинам потом останется лишь восторгаться их совершенными и прекрасными фигурами.
От этаких перспектив Варя аж зажмурилась, но уже через несколько мгновений вернулась с небес на землю.
— Но это же сколько денег надо… — разочарованно протянула она. — Или… — тут в её глазках снова вспыхнул огонёк надежды, — … или ты и об этом подумал?
— Подумал, — признал я. — Татьянку к гимнастике надо приохотить.
— Зачем? — удивилась Варя. — У неё и так превосходная фигура!
— Во-первых, ещё лучше станет, — обнадёжил я супругу. — А, во-вторых, подумай сама, кому собрать деньги на покупку или строительство дома в Москве будет легче: просто женскому гимнастическому обществу или женскому гимнастическому обществу под покровительством царевны Татьяны?
— Алё-о-оша! — Варя чуть не задохнулась от восторга. — Какой же ты у меня хитрый!
Слов Варварушке оказалось недостаточно, и выражать своё восхищение она тут же принялась ещё и жаркими поцелуями. Стоило большого труда оторваться — надо же было перенести подачу обеда на полтора часа…
Глава 24 Сведения, предположения и домыслы
Ох, вот, честное слово, не зря не хотел я с делом Ташлиной связываться, не зря. Нет, я понимаю, против царской воли не пойдёшь, но дело от этого моего понимания лучше не становилось, продолжая оставаться крайне неприятным, и это я ещё предельно мягко и скромно выражаюсь. Мало того, что одна ложь в деле громоздилась на другую, так ещё и любое продвижение в розыске ставило куда больше новых вопросов, чем давало ответов на вопросы старые. Вот и сейчас получилось всё то же самое.
Да, методичность и терпение Крамница принесли свои плоды — нашёл-таки Иван Адамович извозчика, увозившего Данилевича из дома в день, когда Силаев видел своего хозяина в последний раз. Увозившего, как мы и предполагали, вовсе не на вокзал. Приехал в тот день Данилевич в дом некоего Федота Маркелова в селе Воронцово Беляевской волости Московского уезда земли Московской. Сам хозяин дома перебрался в Москву и даже успел переписаться из крестьян в мещане, а пятистенок, [1] доставшийся ему в наследство от отца, у коего был единственным сыном, всё никак не мог продать из-за бедности крестьян в селе и ненужности дома никому за его пределами. Правда, по весне и осени Маркелов сдавал дом крестьянам да мелким купчикам, возившим товары на московские рынки и использовавшим его для последнего отдыха по пути в Москву. Из-за близости того самого постоялого двора в Беляеве сдавал по дешёвке, поэтому когда прошлой осенью к нему обратился некий Юрий Артамонов и предложил аж пять рублей за две седмицы, да ещё и с платой вперёд, Маркелов несказанно обрадовался и, получив деньги, даже ни разу не съездил в родное село поглядеть, что там с его домом и как.