Поначалу идея Крамница показалась мне здравой, но, поразмыслив, я в ней сильно усомнился.
— Простите, Иван Адамович, но Ташлин не собиратель, — поделился с с приставом своими сомнениями. — Древности он разыскивает для пополнения царских музеев и библиотек, и уж вряд ли держит их дома.
— Да нет, Алексей Филиппович, держит, — возразил Крамниц. — Я у него дома видел и книги старые, и украшения, и ещё какие-то вещи, которые и как называются, не знаю, но видно, что старинные. В любом случае, поискать среди этой публики лишним не будет.
Надо же! Мне, когда я был у Ташлиных, ничего такого на глаза не попадалось. Но меня они в гостиной принимали, а Крамниц наверняка весь дом осмотрел… Что ж, пришлось мне с приставом согласиться. И да, дело, что показалось мне тогда дурацкой историей, надо поднимать заново. Дурацкая-то она, конечно дурацкая, но раз уж её участница убита, у меня лично это вызывало совершенно определённый интерес. Похоже, у Крамница тоже. И поскольку так сложилось, что никаких иных соображений по поводу той истории у меня нет, то пусть Крамниц ищет среди ценителей старины. Лишь бы поиски эти не пошли в ущерб поискам убийц Ташлиной и неизвестного «В. Д.».
Глава 14 Хорошие новости на плохом фоне
Вот уже полторы седмицы, как жизнь моя приобрела размеренное однообразие. Позавтракав, я отправлялся в Кремль, где садился за изучение бумаг Палаты государева двора, часам к трём пополудни шёл в Знаменскую губную управу пить чай с Крамницем, заодно обмениваясь с ним новостями, но чаще сообщая друг другу об их отсутствии, потом возвращался домой, мы с Варварой садились обедать, и после небольшого отдыха я принимался за диссертацию. Ну это так, основная схема, могли быть и различные вариации.
Обычно, правда, они заключались в темах разговоров с супругой за обедом — то Варенька рассказывала об очередном своём походе в Ильинский пассаж, то мы с ней обсуждали дела домашние. Попытки любимой супруги вытягивать из меня подробности дела, которым я занимался вместе с Крамницем, я пресёк хотя и решительно, но весьма мягко — рассказал ей о тайне следствия и её важности для поимки и разоблачения виновных, уверил Варю в том, что болтушкой я её никоим образом не считаю, но пока что лучше бы никому и не знать, чем я занимаюсь, а ещё лучше не знать, что этим занимаюсь именно я, но окончательно победить Варварушкино любопытство я смог, лишь пообещав рассказать ей всё и в подробностях, когда дело будет закончено. На том Варенька и успокоилась.
Ну да, успокоилась… Потому что доверяла. Историю о том, как мне в своё время удалось избежать брака со старшей сестрой Вари Александрой, нежелательного что меня, что для неё самой, я же супруге после свадьбы всё-таки рассказал. [1] Рассказал, честно говоря, не без опасений. Против моего ожидания, известие о том, что с Александрой они сёстры только по отцу, Варя приняла легко и спокойно, сказав, что Александра ей всё равно сестра, а о том, что у них разные матери, она и думать не хочет. Да и в истории об убийстве её отцом вымогателя Бабурова Варя сочувствовала как раз-таки отцу, ради чести дочери и семьи вынужденному убить человека. Нет, а что вы хотели? Родственные чувства, помноженные на сословную солидарность, оправдают что угодно и кого угодно…