М-да, а вот это и правда неудача… Неужели я так позорно ошибся?
— Изъял я у баронессы брошь золотую с изумрудом, — продолжал Крамниц, — что, по показаниям Дударевой, на Ташлиной была в день её отъезда из дома, но баронесса утверждает, будто брошь ту сам же Ташлин ей и подарил, как траур соблюдать закончил. Допрошу Ташлина, и ежели он слова баронессы подтвердит, вернуть ей брошь придётся.
Хм, а вот это уже интересно… Сам я в драгоценностях не особо сведущ, но Варенька уж всяко лучше меня в них понимает. Что-то мне кажется, тут не просто так…
— Иван Адамович, — я постарался вложить в голос побольше убедительности, — а не дадите мне эту брошь дня на три-четыре? А я вам за это узнаю, когда эту брошь на баронессе видели. Вдруг ещё до того, как Ташлин перестал показывать, как он горюет о смерти супруги?
— Это вы, Алексей Филиппович, неплохо придумали! — оживился пристав. — Я следить за баронессою своим людям велел крепче прежнего, но если ещё и на этом её ухватим, тоже делу не помешает!
[1] Сап — опасное инфекционное заболевание, поражающее кожные покровы, лёгкие, костные и мышечные ткани. Болеют преимущественно лошади, но сап может передаваться и человеку.
Глава 27 Лед тронулся!
Есть, есть всё-таки в мире справедливость! Уж сколько мы с Иваном Адамовичем хлебнули неприятностей с этим делом, а тут, наконец-то, удача! Да, маленькая, но всё равно удача же!
Варенька и её подруги со всею уверенностью брошь Ташлиной признали, а две из них вместе с моей супругой столь же твёрдо стояли на том, что видели украшение на баронессе фон Альштетт ещё в декабре и январе. Пусть зацепка и невелика, пусть самой баронессе с нею ничего особо и не грозит, но вот Ташлина теперь есть на чём прищучить. Я на всякий случай слова боярынь Левской, Линёвой и Симоновой записал, и они составленную мною бумагу подписали собственноручно. Сгодится такая бумага Крамницу в дело подшить, хорошо, не сгодится, всё равно знать будет, а если очень понадобится, то и сам боярынь опросит. Надо ли говорить, что Крамниц, получив обратно брошь, а в приложение к ней такую бумагу, принялся радостно потирать руки? Я ему, правда, слегка ту радость подпортил, напомнив о сохранении вероятности того, что брошь могла носить и изображавшая баронессу другая женщина, как и о том, что женщину ту надо искать. Для порядка напомнил, исключительно для порядка, а вовсе не по злобе…
Сходил я и к профессору Маевскому. Итогу моего испытания Михаил Адрианович, понятное дело, был не особо рад, но и каких-то сильных переживаний я у него тоже не заметил. А вот относительно проведения моих занятий при университете Маевский меня обнадёжил, сказав, что затея вызвала на факультете определённый интерес, хотя некоторые из господ профессоров и выразили определённые опасения — а не собирается ли посторонний соискатель хитрым образом использовать престиж университета, чтобы с тем же университетом соперничать? Тем более, речь-то идёт о Левском, а Левским, как все знают, палец в рот не клади, руку откусят. Вон, и в Боярской Думе верховодят, и с военными у них дела, и царевич Леонид за их боярышней вовсю ухлёстывает, и сам государь им благоволит, вот как тут за родной университет спокойными быть-то?