— Ну хорошо, вижу, вы это знаете, — с обманчивой покладистостью согласился Крамниц. — Но откуда эти подробности знать Эльзе Липпе, если в театре были вы, а не она? Что вы ей о том сказали, мне говорить даже не думайте — ни за что не поверю, будто вы ей докладывали. А она знает, у нас её слова записаны.

Не только записаны, заметил я про себя, но и проверены. За эти дни я через Леонида выяснил, что его брат Владимир с супругою ходили на «Женитьбу Фигаро» как раз-таки тринадцатого октября прошлого года.

— И ещё: неужели вы и вправду полагаете, будто присяжные поверят в то, что какая-то служанка могла обмануть Ташлину, выдавая себя мало того, что за особу благородного происхождения, так ещё за хорошо знакомую ей приятельницу? — с усмешкой поинтересовался Иван Адамович.

Дыра, которую наша вынужденная собеседница снова попыталась прожечь взглядом в приставе, на этот раз явно задумывалась как ещё большая по размеру, но у Маргариты Фёдоровны опять ничего не вышло.

— Да, — через минуту вынужденно признала Альштетт, но тут же попыталась извернуться. — Да, это я отравила Антонину. Но я не могла иначе! Евгений… Вы ему не верьте, это страшный человек! Он сказал, что убьёт меня, если я его ослушаюсь!

Крамниц выслушал этот театральный монолог с показным сочувствием. Да, актриса из неё могла бы получиться неплохая… Но не с такими зрителями.

— Каретой Артман правил и тела он же закапывал, — Крамниц не спрашивал, а требовал подтверждения этих своих слов.

— Да, — с бывшей баронессы можно было писать картину «Обманутая и покинутая».

— Ценности старинные почему Артману передали? — строго спросил пристав.

— Я не передавала, может, Евгений передал? — не врать, похоже, давалось ей с огромным трудом.

— И как бы Ташлин передал их Артману, если они после убийств у вас же с ним и были? — ехидство из Крамница так и сочилось.

— Мы хотели за границу уехать и связаться с покупателем уже оттуда, — нехотя выдавила Альштетт.

— «Мы» — это вы с Ташлиным или вы с Артманом? — Крамниц удостоился очередного прожигающего взгляда, впрочем, такого же безрезультатного, как и предыдущие.

— Я не буду на это отвечать, — бывшая баронесса всё же решила показать зубки.

— Не будете сейчас — ответите потом, — безразличие пристав изобразил вполне убедительно. — О смерти Артмана вам уже известно?

— О смерти? — растерялась Альштетт. — Как о смерти⁈

— Юрген Артман оказал вооружённое сопротивление сопротивление губной страже и был застрелен, — сухо объявил Крамниц.

— Дурак… — бывшая баронесса грустно улыбнулась. — Бешеный дурак. Всегда таким был… Был…