Раз уж зашла речь о Левенгаупте, скажу и о том, что я в очередной раз взялся по его методе упражняться с предвидением, а то что-то оно меня долго не радовало. Хотя, впрочем, объяснить такое положение можно было и тем, что всё, со мной за последний год происходившее, вполне подлежало прогнозированию исключительно путём логических умозаключений, да и то не особо сложных. Однако же, насчёт эпического провала Ивана могло бы и шепнуть на ушко — пусть лично меня этот провал затронул лишь косвенно, но затронул же…

На этот раз ощущения после умственных упражнений остались самые благоприятные и никаких сложностей, которые могли бы подстерегать меня в Александрове, предвидение не обозначило. Вот и хорошо, если кому сложности и нужны, то уж точно не мне, без них как-нибудь обойдусь. Зато без каких-либо вразумительных причин и даже без малейшего повода вспомнилась дурацкая история с неудавшимся ограблением дома Ташлиных. К чему бы это? Уж вряд ли я стану этим заниматься — я ведь уже совсем скоро убываю из Москвы, да и Шаболдин говорил, что розыск там не сегодня-завтра закроют, даже если так и не удастся опознать убитого вора. И с какого, спрашивается, перепугу предвидение мне о том вдруг напомнило? Или это так, просто пришло на ум? Как бы там ни было, мысли о том деле я признал несвоевременными, а потому и неуместными, что и помогло мне отодвинуть их подальше. Чем нагружать голову, мне и так хватало, и я принялся за очередное уточнение плана своей диссертации — кому с Ташлиными разбираться, найдётся, а уж с моими попытками оставить своё имя в науке никто ничего за меня не сделает.

Впрочем, не так много успел сделать и я сам, потому что подошло время обеда, а затем Варя в очередной раз принялась проверять список подлежащего увозу имущества…

За два дня до отъезда я предметно поговорил с Лапиным — нужно было чётко и ясно обозначить работу, которая мне от него требовалась.

— Вот что, Ваня, — втолковывал я ему, — артефактора я из тебя выучил хорошего, ты сам это понимаешь, я тоже понимаю, — Ваня согласно кивнул, пока не соображая, куда я клоню.

— Работы для хороших артефакторов у меня хватает, — продолжал я, — как и денег, чтобы за такую работу платить. Но от тебя мне этого мало.

— Это что значит — мало? — не понял Ваня.

— То и значит, что мало, — я позволил себе усмехнуться. — Напомни-ка, сколько мы с тобой провозились, пока учёба не пошла на лад?

— Ну да, было дело, — смущённо признал он.

Поскромничал Иван, ох как поскромничал… Он тогда на пятый день только начал привыкать, как правильно готовить себе рабочее место. То есть, в приказном порядке я его к этому принудил в первый же день, а вот понимать, почему надо именно так, а не иначе, он стал на пятый. Я, правда, и сам хорош, неправильно оценил уровень, с которого Ваня начинал, но теперь-то я такой ошибки не допущу.