Она вздохнула, переступила с ноги на ногу.

— Я хотела поговорить с генералом, — сказала она тихо. — Но не решилась. Постояла у двери и ушла. А ты меня увидела... Я испугалась, что ты подумаешь что-то не то.

— Что я могу подумать? — спросила я вскинув бровь.

— Не знаю... — она опустила глаза. — Что я... ну, что я к нему набиваюсь или что-то в этом роде.

Я молчала, изучая ее лицо. Смущение, растерянность, неловкость и печаль с тоской — все эмоции Фелисити казались такими настоящими. Что я всерьез засомневалась в себе, в своем чутье и в том, что видела за этим всем.

— Розалинда, — Фелисити подняла глаза, и в них стояли слезы. — Я должна тебе кое в чем признаться. Это очень трудно, но я больше не могу молчать.

Ведомая любопытством и желанием разобраться в истинных мотивах Фелисити, я отступила в сторону.

— Заходи.

Фелисити вошла в комнату, огляделась, села на край кровати. Я прикрыла дверь и встала напротив, скрестив руки на груди.

— Ну? — поторопила я.

Она молчала, теребя край шали. Потом подняла на меня глаза. Такие влажные, несчастные.

— Розалинда, я... — она вздохнула. — Я не знаю, как сказать.

— Скажи как есть.

Она помолчала. Потом выдохнула:

— Мне нравится Корвин.

Я не ожидала от нее… такой честности. Хотя, наверное, должна была.

— Нравится? — переспросила я.

— Да, — она опустила голову. — Очень и давно. Я не знаю, что с этим делать. Он был твоим мужем, и тогда я запрещала себе даже думать о нем. Но вы развелись, и... это чувство не проходит.

Она говорила тихо и быстро, будто боялась, что я ее перебью.

— Я не хотела приезжать, правда. Но я так скучала, так переживала за тебя, за тетушку... — она всхлипнула. — Когда я приехала сюда и узнала, что он здесь...Я подумала, может, это знак. Ведь не спроста такое совпадение? Может, я должна попробовать... Но генерал Мерквуд… Он такой… Не знаю как ему сказать о своих чувствах. И боюсь, что ты меня возненавидишь.

Я смотрела на Фелисити. Она сидела, съежившись, и казалась такой маленькой и жалкой, что у меня внутри что-то дрогнуло.

— И ты решила мне в этом признаться? — спросила я.

— А как иначе? — она подняла голову. — Ты моя кузина. Мы почти сестры. Я не хочу врать тебе. Не хочу, чтобы ты думала, что я что-то скрываю.

Она говорила искренне. Или очень хорошо притворялась.

— Ты не можешь управлять чувствами, — флегматично произнесла я. — Но можешь управлять поступками.

Фелисити посмотрела на меня с надеждой.

— Ты не сердишься?

— Я не знаю, — честно ответила я. — Наверное, нет.

Она облегченно выдохнула.

— Спасибо, Розалинда. Я так боялась тебе сказать.