В одно мгновение он снова превратился в волка и исчез в лесу.
Я осталась стоять у ворот, глядя на тушу косули. Шаги за спиной стали ближе.
Корвин подошел, встал рядом. Посмотрел на тушу, потом на лес и на меня. Взгляд тяжелый, вопросительный.Но говорить он явно не спешил.
— Ты знал, что тот волк оборотень? — спросила я прямо.
Он промолчал, но по лицу было видно, знал.
— Он подарок принес, — продолжила я. — Извинение за вчерашнее. Он ведь как человек, между прочим. А ты его чуть не убил.
Корвин промолчал, недовольно глядя на лес. И этот взгляд мне крайне не нравился.
Я шагнула к туше, прикидывая, как дотащу ее до кухни. Ноша была тяжелой, я сильно сомневалась, что в одиночку управлюсь, наверное лучше позвать Бенедикта...
Корвин молча отодвинул меня в сторону, на секунду коснувшись руками моей талии, будто невзначай, и легко поднял тушу.
— Чего встала? — бросил через плечо. — Идем.
И пошел к кухне, даже не обернувшись.
То ли спасибо сказать, то ли возмутиться, что опять командует?
Пошла за ним, решив не отказываться от дармовой рабочей силы.
В конце концов, косуля — моя. И ужин сегодня будет знатный.
Глава 10
Мы с Корвином дошли до кухни. Он бросил тушу на большой деревянный стол, и я поняла, что понятия не имею, что делать дальше.
Косуля лежала передо мной с окровавленным, распоротым боком. Красивое животное, еще недавно бегало по лесу. А теперь должно стать ужином. Что ж, такова жизнь или смерть. Сентиментальность — роскошь, которую мы себе позволить не можем. Особенно когда в кладовой пусто.
Я стояла и смотрела на тушу. В голове крутились вопросы: с чего начинать? Как снимать шкуру? Где резать? И главное, как потом отмывать этот стол, на котором мы едим?
Корвин, кажется, понял мое замешательство. Он стоял в стороне, скрестив руки на груди, и молчаливо наблюдал с какой-то непонятной усмешкой.
Я взяла большой нож, повертела в руках. Подошла к туше, примерилась.
— Может, лучше на улице? — пробормотала я себе под нос. — А то потом весь стол и пол в кровище...
Я уже представила, как буду отскребать засохшую кровь от каменных плит, и внутри все сжалось.
В этот момент я почувствовала его за спиной.
Корвин так тихо подошел сзади, что я не слышала шагов. Оказался вплотную. Я замерла, зажатая между его телом и краем стола.
Его рука легла поверх моей, сжимающей нож. Теплые, уверенные пальцы на моем запястье.
— Давай лучше я, — сказал он тихо, с хрипотцой в голосе. — Ты... можешь порезаться.
От его близости перехватило дыхание и я замерла. Он стоял так близко, что я чувствовала жар его тела, слышала дыхание над ухом. Сердце пропустило удар.