Замок Мерквуд больше не выглядел заброшенным. Стекла в окнах блестели от морозных узоров, крышу давно починили, и в главном зале теперь не гуляли сквозняки.

В одной из башен я устроила сушильню для трав и склад, там всегда пахло летом, даже в самый лютый мороз.

Аптека в деревне работала. Эльза приходила раз в неделю, помогала с заготовками, забирала новые партии настоек и мазей. Теперь к нам ездили даже из дальних городов.

Кларисса и Гаррет остались жить в замке. Место было много, и полковник управлял форпостом прямо отсюда, только иногда уезжая по делам. Они с матушкой часто сидели в гостиной, пили чай и о чем-то тихо переговаривались. Кларисса светилась. Гаррет смотрел на нее так, будто она была единственной женщиной в мире.

И еще я заметила, что матушка ни разу не обмолвилась о столице с тех пор, как Гаррет победил Ульриха на поединке. Попервой она постоянно вздыхала по балам, по светским обедам и новым платьям.

Вначале зимы по медвежьим традициям они сыграли свадьбу.

Теперь она и не заикается о столице. Сидит у камина, пьет чай с медом, держит Гаррета за руку и улыбается. И я поняла: она нашла свое место. Здесь, с ним. И возвращаться никуда не хочет.

Я отложила тетрадь и посмотрела в окно. За снежной пеленой угадывался лес, где когда-то я встретила Мору и Рика. С волчьим племенем у нас теперь были не сказать, что теплые отношения, но деловые. Я не стала держать зла на родителей Рика, которые когда-то смотрели на меня как на нежеланную невестку. Они признали свою ошибку, и теперь мы сотрудничали: они поставляли мне мясо и шкуры, а я делилась лекарствами. Рик часто наведывался в замок, правда, теперь уже не один. С ним была девушка из соседнего племени, и смотрели они друг на друга так же, как Кларисса с Гарретом.

Медведи тоже не остались в стороне. Ульрих, брат Гаррета, как-то пригнал целую повозку дров, сказал, что «родственники должны помогать». Кларисса тогда ворчала, что он мог бы и помыться, и причесаться перед визитом, но я видела, как Гаррет улыбнулся, глядя на брата. Они все еще соперничали, но теперь это была игра, а не война.

Корвин часто уезжал на границу, но всегда возвращался. В этот раз он привез письмо от одного столичного лекаря, к которому когда-то ходил. Тот просил прислать образцы моих мазей. Говорят, в Столице о моих знахарских способностях и аптеке еще больше ходило слухов. А то, что я жила в уединении, вдали от светского общества и носила знак древних богов, только добавляло пищи для разговоров.

Я сидела у камина на диване, поджав ноги. На коленях лежала толстая тетрадь в кожаном переплете. Я начала писать ее месяц назад. Рецепты, заметки о травах. Все, что я узнала от Моры и что знала сама, из другого мира.