Реальность оказалась куда ярче любых смутных воспоминаний.

Да… Он красив. Отстраненной холодной красотой. Четкий, чуть жесткий профиль, высокие скулы. Ростом он явно приближался к двум метрам, но даже в этой сумрачной комнате чувствовалась та особая, хищная грация, что бывает у больших кошек. И у драконов. Черные волосы, собранные на затылке, лишь подчеркивали строгость черт. Он смотрел куда-то мимо меня, пустым, лишенным эмоций взглядом. Будто моя судьба его вообще не волновала.

Рядом ежился старый слуга с лицом испуганной полевой мыши.

Я открыла рот, но сухое горло сдавило спазмом.

— Замок, — выдавила я. — Выбираю замок.

Корвин едва заметно кивнул. Как будто так и знал, что глупое, упрямое создание предпочтет бороться с трудностями в глуши, чем смириться с судьбой в относительном тепле и сытости.

— Как знаешь, — бросил он глухо. — Тебя отвезут туда завтра на рассвете. Ничего брать с собой нельзя. Только то, что на тебе.

И все же… Настоящий замок в… каком-то Диком крае!

Это точно лучше, чем тесная монашеская келья.

Головная боль медленно отступала. Сознание окончательно прояснилось, и я, наконец, смогла оценить, где же находилась. Каменный ящик без окон. Сырость, проступающая на стенах черными пятнами. Тюрьма. Или скорее темница, как здесь принято называть. Звучит романтичнее, а по сути то же самое.

Лорд Мерквуд развернулся ко мне прямо, и я вздрогнула. Не из страха, просто было слишком неожиданно.

Но я не отвела взгляд.

Его лицо… правую половину лица ото лба, через глаз и до резко очерченного подбородка, рассекал шрам. Глубокий, розоватый на золотистой загорелой коже. Правый глаз был скрыт под коричневой кожаной повязкой, туго завязанной на затылке. Контраст был оглушительный. Между левой, безупречной половиной античного профиля и этой грубой меткой лежала целая пропасть.

Он заметил мою реакцию. Его губы сжались еще сильнее. Бровь над здоровым глазом поползла вниз, когда он мрачно прищурился.

— Ты так давно хотела развода, — сказал он тихо, не скрывая горечи в голосе. — Вот и настал этот день.

Я не стала спорить. В скудных воспоминаниях, доставшихся в нагрузку к телу, действительно маячило это желание. Вырваться, освободиться. От него? От этой жизни? Непонятно.

— Помоги ей подняться, — кивнул Корвин слуге, не глядя на меня.

— Не надо, — резко сказала я, отстраняясь от протянутой трясущейся руки. Помощь от человека, который пять минут назад голосовал за мою немедленную кремацию или безымянную могилу, мне не требовалась. Я сама уперлась руками в холодный камень, оттолкнулась и встала. Голова закружилась, но не сильно. Приступ мигрени отступил, позволяя наконец трезвую оценивать ситуацию.