Он говорил отрывисто, будто каждое слово давалось с трудом.

— Я был у лучших целителей, — продолжил он. — Но никто не смог помочь. А потом дошли слухи, что в Диком Пограничье появилась знахарка, которая лечит иначе, и спасает безнадежных. Я поехал искать ее. И нашел тебя.

Он криво усмехнулся.

— Ирония судьбы, да?

Я молчала, переваривая услышанное. Он сказал, что целители вытащили осколки. Но если боль не проходит, если магия не помогает... может, не все вытащили? Может, что-то осталось в теле, и теперь оно гноится, воспаляется, отравляет кровь? Тогда понятно, почему обычное лечение не берет — инородный предмет внутри, пока его не удалят, ничего не поможет.

Или это действительно темная магия, которая въелась в плоть, отравив ее? Но в это поверить сложнее. Слишком... непонятно.

В любом случае, это было что-то, с чем не справлялись даже лучшие лекари. И он приехал сюда, потому что терять было нечего.

— Почему ты не сказал сразу? — спросила я.

— А что бы это изменило? — он пожал плечами. — Ты бы предложила свою настойку из ивовой коры? Или посоветовала приложить капустный лист? Или мои подозрения верны и лечишь ты черпая силу у темных сущностей?

— Я бы хотя бы знала, что происходит, — ответила я резче, чем хотела.

Он посмотрел на меня с едва заметным удивлением. Или мне показалось?

— Теперь знаешь, — сказал он. — И что это меняет?

Я не ответила. Что я могла сказать? Что я, провизор из другого мира, не имею понятия, как лечить магические раны? Что осколки темного артефакта — это вообще не моя компетенция?

— Мне надо подумать, — пробормотала я.

— Подумать, — Коврин хмыкнул как-то издевательски.

— А что ты хотел? Чтобы я прямо сейчас начала ковыряться в твоем теле?

— Нет, — он усмехнулся. — Ты права, подумай.

Он откинулся в кресле, закрыл здоровый глаз. Видимо, ожидая что я уйду.

Я смотрела на него. Бледный, уставший, но все такой же упрямый. Хочется помочь, даже если не знаешь как. Даже если он того не заслуживает. Просто, чтобы доказать, что он был не прав на мой счет.

— Раздевайся, — сказала я не терпящим возражений тоном.

Он открыл глаз и приподнял бровь.

— Прямо сейчас? — переспросил он с легкой усмешкой. — Без ужина и танцев?

— Не паясничай, — отрезала я. — Ты хочешь, чтобы я помогла? Или мне уйти?

Корвин промолчал, усмешка пропала с его лица.

— Покажи свои шрамы, — продолжила я уже спокойнее. — Я видела их мельком, когда... ну, в ванной. Но не рассматривала. Если ты хочешь моей помощи, я должна понять, что с тобой, с чем придется иметь дело.

Корвин посмотрел на меня долгим, пытливым взглядом. Потом принялся медленно расстегивать рубашку.