Слух о том, что в лазарете появилась странная леди, которая режет руки и лечит не магией, разошелся по аванпосту быстро. И вызывал у народа любопытство.

Вечер выдался спокойным. Последнего пациента проводили еще засветло, и теперь в лазарете было тихо, только магическая лампа горела на столе да за окном шумел ветер.

Я заканчивала с уборкой. Шкаф с настойками и бинтами давно просил порядка, за две недели я успела выучить каждый его закуток, но чужие руки раскладывали все иначе. Я перебирала склянки, перекладывала свертки чистой ткани, мысленно прикидывая, чего не хватает.

Лекс подошел к умывальнику в углу. Зашумела вода, он плеснул себе в лицо, довольно фыркнул.

— Устал, — сказал он скорее себе, чем мне.

Я покосилась через плечо. Он стоял ко мне вполоборота, расстегнув верхние пуговицы рубахи, чтобы ворот не мешал, когда умываешься. Золотистые волосы у лба потемнели от воды, с лица стекали капли.

— Еще бы, — отозвалась я. — Трое перевязок, один с лихорадкой и этот дозорный с загноением. Нормальный день.

— Для нас нормальный, — он потянулся за полотенцем.

Я услышала звук, легкий щелчок, будто что-то упало на каменный пол.

— Что это?

Лекс оглянулся, посмотрел под ноги.

— Да чтоб тебя, — буркнул он, наклоняясь.

Но я была ближе. Подошла, подняла с пола маленькую костяную пуговицу от его рубашки.

— Держи, — протянула я.

— Спасибо, — Лекс взял пуговицу.

Он поднес ее к свету, разглядывая, и в этот момент расстегнутый ворот рубахи, лишившись еще одной пуговицы, распахнулся шире.

Я смотрела на пуговицу в его пальцах, потом перевела взгляд и замерла.

На его груди, ниже ключицы, тянулся край шрама. Тонкая неровная линия с прожилками, уходящая под ткань к животу. С черно-фиолетовым отливом.

Такой же оттенок, как у моей метки.

Зрение само сфокусировалось иначе, как тогда, с солдатом Тимом и в термах. Я смотрела на Лекса и сквозь его кожу проступили сосуды, а от шрама вглубь тела тянулись тонкие темные нити. Они не пульсировали агрессивно, как в первый день после укуса, а спокойно пронизывали плоть, вплетаясь в кровеносную систему.

Сердце дернулось, но я заставила себя дышать ровно. Отвела взгляд, будто ничего не заметила, и вернулась к шкафу.

— Пришей, — сказала я как ни в чем не бывало. — А то потеряешь.

— Пришью, — Лекс сунул пуговицу в карман штанов и ловко застегнул верхние пуговицы. — Пойду ужинать. Ты со мной?

— Позже, — ответила я, не оборачиваясь. — Хочу закончить тут.

Он кивнул и вышел, прикрыв дверь. А я осталась одна.

Руки замерли над склянками. Мысли в голове лихорадочно заметались.