— Мне это нужно, — просто подтвердила я.— Как скажете.

Он ушел неспешной, немного шаркающей походкой. Я осталась стоять посреди пустого двора, сжимая в кулаке ключи. Ветер шевелил полы плаща и трепал волосы. Я закуталась посильнее и пошла туда, где должна быть столовая.

План оставался в силе. Позавтракать среди людей, послушать и осмотреться. А потом найти целителя и посмотреть лазарет. Нужно было понять, с чего здесь вообще начинается медицина. Посмотреть как живут в поселении за частоколом, те, кто носит такую же «темную метку», как и я. Чего мне ждать от этой заразы?

Столовая оказалась длинным помещением узкими высокими окнами и сводчатым потолком. Грубые деревянные столами и такие же скамейки. Вдоль стены тянулась стойка с раздачей. Три больших котла, из которых шел пар, и женщина в замызганном фартуке с половником наперевес.

Народу было немного, большая часть столов пустовала. В углу сидели двое солдат в форме отдаленно напоминавшей мундир генерала Скара и форму коменданта, но намного проще. Они молча жевали хлеб, макая его в миски с похлебкой. У окна, ближе к свету, расположился офицер лет сорока с усталым лицом, в узких очках, листал какие-то бумаги, не глядя в тарелку. Еще трое в гражданской одежде, похожие на мастеровых, пили что-то горячее из жестяных кружек.

Я взяла поднос. Женщина за стойкой окинула меня быстрым взглядом. Оценила плащ, видневшуюся из под него дорогую парчу, прическу и осанку, и наполнила миску густым мясным супом без лишних вопросов. Положила ломоть хлеба, кусок масла в глиняной плошке.

— Ложки вон там, — кивнула она.

— Спасибо.

Она чуть задержала взгляд, будто хотела что-то спросить, но передумала.

Я села у стены, спиной к окну. Чтобы хорошо было видно всю столовую. Суп оказался горячим, наваристым, с крупными кусками овощей и мяса, которое легко разделялось на волокна. Хлеб из грубой муки, масло свежее. Еда оказалась лучше, чем я ожидала.

Я ела медленно, стараясь не привлекать внимания, и слушала.

Сначала было слышно только звяканье ложек и шарканье сапог по каменному полу. Потом за соседним столом все-таки заговорили.

— Приказ уже подписан, я своими глазами видел, — это был один из мастеровых, плотный мужчина с сединой в бороде. — Северный тракт передают под охрану гарнизона в Торне. А здесь оставляют смотровую группу.

— Смотровую группу, — повторил его собеседник, помоложе, с въевшейся в ладони угольной пылью. — Красиво звучит. А по сути, дураков, которые не успели или не захотели уехать.

Судя по тому как обреченно он это произнес, говорил он он себе.