— Каких пленных? — удивился Гоги. — Задача была уничтожить группировку противника. Пленные не предусматривались.

Пауль поежился, но ничего не сказал. Он понимал — такова логика современной войны. Эффективность превыше сентиментов.

— Сколько времени потребуется на подготовку следующей операции? — спросил Гоги, убирая бинокль.

— На техническое обслуживание мехов — два часа. На разведку новой цели — еще час. — Селельман консультировался с планшетом. — К вечеру можем атаковать следующую американскую базу.

— Отлично, — Гоги направился к машине. — За день можно зачистить весь сектор. К возвращению Крида представим ему готовые результаты.

Они ехали обратно в сопровождении колонны мехов. Роботы двигались строем, их тяжелые шаги гремели по каменистой дороге. Гоги смотрел на них с гордостью творца — его эстетические концепции воплотились в совершенные орудия войны.

— Георгий Валерьевич, — осторожно начал Селельман, — не кажется ли вам, что мы создали нечто… чрезмерное?

— В каком смысле?

— Сто автономных боевых роботов способны уничтожить небольшую страну. А если их будет тысяча? Десять тысяч?

Гоги задумался над вопросом. Действительно, масштабирование технологии открывало пугающие перспективы.

— А зачем нам уничтожать страны? — ответил он наконец. — Гораздо эффективнее их контролировать. Мехи — инструмент принуждения к миру, а не истребления.

— Принуждения к миру, — повторил Селельман. — Звучит цивилизованно.

— Потому что это и есть цивилизация в ее высшем проявлении, — Гоги посмотрел на марширующих роботов. — Сила, направленная разумом на достижение справедливых целей.

Впереди показались огни лагеря. Испытания прошли успешно, технология доказала свою эффективность. Скоро такие мехи будут патрулировать границы всех стран социалистического блока, обеспечивая мир и стабильность силой оружия.

Гоги откинулся на сиденье, закрыл глаза. В памяти еще пульсировали ощущения от управления роботами — чувство абсолютной власти над полем боя. Это было лучше любого наркотика.

— Знаете, Пауль Робертович, — сказал он, не открывая глаз, — сегодня я понял, что такое истинное творчество. Это создание новой реальности по своему замыслу.

— А старая реальность?

— Старая реальность исчезает. Как исчезли сегодня две тысячи американских солдат. — Гоги открыл глаза, посмотрел на догорающий вдали пожар. — Место хаоса занимает порядок. Место слабости — сила. Место сомнений — ясность.

Мехи продолжали марш, их металлические тела поблескивали в свете звезд. Завтра будет новый день, новые цели, новые победы. А Гоги будет стоять за пультом управления, творя историю движением мысли.