— И добавить эпилог, — предложил Птушко. — Несколько лет спустя. Дорога работает, лес процветает, Василиса стала хранительницей нового баланса между цивилизацией и природой.

К вечеру сценарий был переработан кардинально. Структура стала более динамичной, персонажи — объёмными, диалоги — точными и ёмкими. Главное — исчезла дидактичность, проповедническая назидательность, которая так раздражала западных критиков в советских фильмах.

— Теперь это действительно может претендовать на международные награды, — подвёл итог Шварц. — История понятна любому зрителю, независимо от национальности и политических взглядов.

— А что с музыкой? — спросил Михалков. — Хачатурян, конечно, мастер, но для международной аудитории нужно что-то более универсальное.

— Мы обсуждали с Арамом Ильичом, — ответил Гоги. — Основа будет симфоническая, европейская по форме, но с использованием русских народных мотивов. Не цитаты, а стилизация.

— Умно, — одобрил Эрдман. — Экзотика без фольклорной прямолинейности.

Когда сценаристы собрались уходить, Шварц задержался, подошёл к Гоги:

— Георгий Валерьевич, а вы сами-то верите в то, что делаете?

— Что вы имеете в виду?

— История о гармонии человека с природой, о мудром компромиссе между прогрессом и традицией. Красивая сказка, но как она соотносится с реальностью?

Гоги задумался. За окном шумела индустриальная Москва — заводы, стройки, автомобили. Советский Союз строил социализм методами, далёкими от гармонии с природой.

— Может быть, именно поэтому эта сказка нужна, — ответил он наконец. — Чтобы люди помнили: есть другой путь. Не всё должно быть железом и бетоном.

— Хороший ответ, — улыбнулся Шварц. — Настоящий художник всегда немного утопист. Без этого искусство превращается в ремесло.

Когда все ушли, Гоги остался один в конференц-зале. Перед ним лежал исправленный сценарий — уже не его личное творение, а результат коллективной работы лучших мастеров страны. Каждая страница была испещрена правками, дополнениями, новыми идеями.

Он перечитал финальную сцену. Вместо прямолинейного хэппи-энда — сложный, многослойный финал. Воевода строит дорогу, но сохраняет лес. Василиса становится посредником между мирами. Прогресс и традиция находят баланс, не уничтожая друг друга.

— Да, — пробормотал он, — теперь это может тягаться с лучшими европейскими работами.

Антонина Ивановна заглянула в зал:

— Георгий Валерьевич, как прошла встреча?

— Отлично. У нас есть сценарий мирового уровня. Завтра начинаем переработку раскадровки под новую версию.

— А что с производственным планом? Изменения в сценарии повлияют на сроки?