— Заряжать двойным зарядом пороха! Живо! — скомандовал он. — Иначе мы просто не достанем до их «единорогов». Я не знаю, что это за дьявольская артиллерия у московитов, но их легкие пушки прикрывают тяжелые мортиры так плотно, что если мы рискнем выкатить свои орудия на прямую наводку, нас просто сметут встречным картечным шквалом в одну минуту!
— Ваше высокоблагородие, — вдруг раздался сиплый голос с сильным южным акцентом.
Из тени бойницы выступил человек в потрепанном кафтане — перебежчик, предатель из стана русского войска, служивший при турках проводником. Казак, из малоросских. Как его принимали и как он представлялся.
Француз не любил предателей, свято веря в то, что предавший единожды, предаст и после. Но Монфор почувствовал, что получает шанс. Он узнает секреты русских, этот казак расскажет. И тогда можно пробовать бежать из Азова. Все будет оправдано.
Глава 16
Азов
25 мая 1726 года
Казак стоял неподвижно. Француз манерно, заведя руки за спину, ходил вокруг его, наворачивая круг за кругом, рассматривая, как вещь, ну или диковинную зверюшку. Бог его знает, сколько бы это продолжалось, если бы Монфор не спотыкнулся о табурет и, раскинув в стороны руки, на силу удержался, чтобы не упасть.
— Говои же! — потребовал француз.
Казак улыбнулся. Весьма забавно Монфор картавил. Но «предатель» быстро взял себя в руки.
— Московитские пушки бьют на треть дальше, чем любые другие, — мрачно пояснил казак, глядя на суетящихся у орудий французов.
— Что он говорит⁈ За счет чего они стреляют дальше⁈ — резко оживился де Монфор, когда драгоман торопливо перевел ему слова перебежчика. — Моего знания русского не хватает для понимания.
Французский капитан в два шага оказался рядом с казаком, впившись в него взглядом.
— А там порох нынче варят какой-то иной, злой… И главное — нарезы в стволах имеются. Спиральные, — не стушевался «предатель», продолжил.
— Нарезы⁈ В тяжелых пушках⁈ — де Монфор побледнел. — Ну это ты, казак, сильно загнул… Не может такого быть! Не может артиллерия варварского русского царя быть лучше, чем пушки Его Величества короля Людовика!
Де Монфор выкрикнул эти слова с деланным возмущением, но в глубине души он уже не пребывал в прежней самоуверенности. Холодный пот потек по его спине под мундиром.
Прошло ровно три минуты с того момента, как ухнуло предыдущее ядро, унесшее жизни — как выяснится позже — полутора десятков солдат гарнизона и покалечившее втрое больше. Из-за реки донесся новый глухой раскат. Очередной выход ядра.
К этому времени сразу четыре французские батарейные пушки уже были заряжены двойными порциями пороха. Но де Монфор медлил. Он стоял с поднятой рукой, не спеша опускать ее и отдавать приказ стрелять. Риск был чудовищным. Этим бронзовым стволам было не сказать, чтобы мало лет — они находились в жесткой эксплуатации как минимум седьмой или восьмой год. Двойной заряд мог легко разорвать казенник в клочья, убив весь расчет.