В этом лихом, отчаянном русском десанте — которого турки никак не могли ожидать просто потому, что подобная наглость казалась немыслимой не то что в этом времени, но и в будущем, — были не только славяне. Бок о бок с ними стояли греки и армяне, горящие ненавистью к османам.
Именно из этих людей — хотя их и старались разбавлять и цементировать русскими морскими офицерами — и состоял тот самый боевой зародыш, та горячая кровь, из которой в будущем предстояло родиться могучему русскому Черноморскому флоту.
Все они во время подготовки к этой дерзкой операции находились в строжайшей тайне на особом полигоне, затерянном в глухой деревушке. Последние три месяца весь личный состав жил там на осадном положении, без малейшего права сделать хотя бы шаг за пределы оцепленного военного городка. Именно там эти разношерстные добровольцы упорно изучали русский язык, одновременно овладевая сложнейшими воинскими науками, которые должны были спасти им жизнь в предстоящем рейде. Так что теперь никаких проблем с пониманием приказов на кораблях не возникало — экипажи работали как единый, хорошо отлаженный механизм.
Сердце Корнея колотилось так тяжело и гулко, что, казалось, оно вот-вот проломит ребра и вырвется из груди. Он до боли всматривался в тяжелую медную зрительную трубу, прижимая окуляр к глазу с такой неистовой силой, что на скуле наверняка должен был остаться багровый синяк. Но Чеботарь совершенно не чувствовал физической боли. Единственное, что его сейчас терзало, — это липкий, леденящий страх того, что операция может сорваться.
— Есть! Командир, есть знак! — хриплым, сдавленным шепотом доложил десантник Ерофей Кошка, первым разглядевший условный сигнал, поданный с берега керченского порта.
Корней даже скрипнул зубами и слегка подосадовал на себя за то, что не он первым заметил эту крошечную вспышку во тьме.
Но уже в следующую секунду все лишние эмоции мигом спали, уступив место ледяному, сухом боевому расчету. Именно за это редчайшее качество — умение в критический момент брать под тотальный контроль свои нервы, страхи и переживания — император и приблизил этого человека к себе. Редко в каком войске можно встретить командира, способного так быстро брать себя в руки, когда от напряжения звенит воздух.
Редко когда можно встретить людей, отважившихся на такую дерзость!
Глава 13
Керчь.
5 мая 1726 года.
Приближаясь к вражескому порту, корабли не замерли в гробовой тишине. Не было и картинного ожидания боя, и уж тем более никто не высовывал вороненые стволы штуцеров и многозарядных пистолетов из-за высоких бортов. Внешне все выглядело так же, как и час назад.