Глава 2
Окрестности крепости Аббо.
3 марта 1726 год.
Шведская конная лавина шла прямиком на русский центр. Зрелище было завораживающим и первобытно-страшным. Три тысячи всадников, выстроившись в идеальный, геометрически выверенный квадрат, неумолимо сокращали дистанцию. Земля мелко дрожала, гул копыт сливался в единый низкочастотный рокот, отдающийся прямо в грудной клетке каждого русского пехотинца.
Можно было бы счесть шведов полнейшими идиотами, отчаянными безумцами, возжелавшими лишь красивой и славной смерти в чистом поле. Но это лишь в том случае, если бы они хоть отдаленно представляли, на что скачут. Если бы они знали о тех технологических новшествах и смертоносных премудростях, что таились за невысокими брустверами русских позиций. Не будь у Голицына шрапнели, не прячься в траншеях егеря с тяжелыми, дальнобойными штуцерами — эта стальная масса просто прошила бы русскую оборону насквозь. Шведская элита растоптала бы пехоту, прорвала линию и беспрепятственно вышла к Або. А уже там, опираясь на мощь крепости, они без труда уничтожили бы все русские заслоны, расставленные на ключевых дорогах срединной Финляндии.
Но история не знает сослагательного наклонения.
Фельдмаршал Михаил Михайлович Голицын стоял на холме, напряженно вглядываясь в надвигающийся стальной вал. Нервы командующего были натянуты как корабельные канаты.
— Артиллеристам… Пускай они бросают эти свои воздушные бомбы! — неожиданно манерно, срывающимся от напряжения голосом приказал Голицын.
Он выхватил из рукава белоснежный кружевной платок и резко взмахнул им. Жест был театральным, совершенно чуждым этому старому вояке, никогда не воспитывавшемуся в подобных дворцовых политесах. Но то ли столичная мода пустила корни, то ли колоссальное напряжение момента потребовало выхода в несуразности.
Однако пушки молчали.
Секунда. Вторая. Третья. Время растянулось в вязкую патоку. Шведская кавалерия уже переходила на галоп.
— Почему молчат⁈ — взревел Голицын, сминая платок в кулаке.
Но артиллеристы, стиснув зубы, хладнокровно выдерживали паузу. Специально ли они дожидались идеальной дистанции, или это была задержка при передаче приказа, но ударили батареи ровно в тот момент, когда шведский квадрат вошел в зону максимального поражения. Батареи рявкнули в один голос, выплевывая в небо десятки снарядов.
Русские солдаты в первых линиях траншей невольно вжимали головы в плечи, провожая взглядами свистящие черные точки, летящие по дуге. Некоторые из пехотинцев, косясь, не смотрит ли унтер или офицер, судорожно крестились. В армии уже поползли мрачные слухи о том, что за дьявольское оружие проносится сейчас над их головами. Это были разрывные шрапнельные снаряды — «воздушные бомбы», от которых невозможно было ни укрыться за щитом, ни закрыться кирасой. Свинец, извергаемый ими, прошивал плоть коня и всадника навылет.