Глава 9
Какое-то время мы смотрели друг на друга — непримиримо и почти зло. А потом… Саннелиус взял меня за руку, поднес ее к своим губам и сказал:
— Прости.
— Что? — мне показалось, я оглохла или что-то не так поняла.
— Прости меня, — громче повторил декан бытовиков. — Я был эгоистом и думал только о себе.
Мне снова показалось, что в ушах забулькала вода. Может, я плохо ее вытряхнула, когда принимала утром душ? Мужчина сам заговорил о чувствах?
— Я причинил тебе боль, моя ведьма, но я искуплю свою вину.
Тут меня выдернули из кресла, как морковку из грядки, усадили на стол, обняли и… Да-а-а-а-а, этот поцелуй был самым-самым прекрасным в моей жизни! А следующий еще лучше! Но когда руки магистра легли на грудь, я очнулась.
— М-магистр!
— Прости, Лира! — руки Саннелиус убрал, точнее, переместил их на талию и уткнулся лбом мне в плечо. — Ты так прекрасна и желанна, что мне трудно удержаться. Но клянусь, я не буду спешить!
Я замотала головой и жалобно сказала:
— Магистр Окс, что с вами? Я уже ничего не понимаю!
Бытовик вздохнул, сел в кресло сам, усадил меня на колени и, уткнувшись лицом в мою шею, рассказал.
Проклятие сидело на нем так долго, что впиталось в ауру. Стало ее частью. И постоянно вызывало неуверенность.
— Понимаешь, я привык сомневаться во всем и всегда — но главное, в своих чувствах. Поэтому, когда навязанные эмоции схлынули, а взамен пришли настоящие — я им тоже не поверил. Решил, что это просто откат проклятия. Но во мне с каждым днем росла потребность видеть тебя, говорить с тобой. Я честно пытался сократить наши встречи, однако ноги сами несли туда, где ты могла появиться. Не поверишь, я даже к ведьмам снова пошел, чтобы убедиться, что все настоящее…
Я слушала, и по спине бежали мурашки. Наверное, мне просто не хватало образования, чтобы выразить свои чувства так, как это делал магистр Саннелиус. Ускоренный курс в библиотеке расширил мой словарный запас, улучшил речь и манеры, но это все не впиталось в кровь, оставаясь поверхностными знаниями. В ответ на всю эту тираду мне хотелось по-простецки взять скалку и отходить декана бытовиков по спине. Он переживал! Он страдал! А я? Каково было мне видеть, что любимый мужчина, подпустивший меня достаточно близко — вдруг оттолкнул и ушел?
Я судорожно вздохнула, борясь с искушением схватить хотя бы папку потяжелее и настучать по белобрысой голове магистра Окса! Когда-то он казался мне утонченным светловолосым блондином? Ерунда! Белобрысый дрищ — и точка!
Между тем магистр не останавливался:
— Когда Академию приворотами накрыло, я снова ничего не понял. Решил, что это артефакт так сработал…