«Обнаружено нестандартное оборудование».
Надпись вытащила меня из небытия. Тонкие светящиеся буквы плыли по краю поля зрения — правый нижний угол, фиксированная позиция, часть интерфейса. Вместе с ними пришёл короткий трёхнотный сигнал. Не звук. Скорее внутренний отклик, будто кто-то осторожно постучал по стеклу изнутри.
Я моргнул. Вернее, попытался.
Ничего не изменилось. Веки не сработали. Их вообще не было.
Попытался вдохнуть. Не удалось- ничего внутри не расширилось, не сжалось и не отозвалось.
Пошевелил рукой. Пять тонких пальцев подчинились с небольшой задержкой. Почему именно пять, я ещё понимал. Почему они металлические — уже нет. Что вообще такое «я».
Первым пришло любопытство. Холодное, чёткое, почти неуместное. Паника запоздала. Я существовал. Пока хватало.
Боковое зрение уловило мерцание. Служебный сигнал. Внутренние контуры отдавали обрывками проверки, слабыми радиопомехами и сухими откликами корпуса. Реальность превратилась в поток цифр. Вместо запахов и тепла — пустые строки, данные датчиков и чужой язык телеметрии. Встроенная связь и цепь сенсоров пытались описать мир способом, к которому я ещё не привык.
Раньше.
Слово вызвало всплеск — скорее тень, чем воспоминание. Человек. Я был человеком. Инженер-робототехник. Программист. Работал с ИИ, нейросетями, системами, которые думали быстрее людей. Помнил это так же ясно, как то, что дважды два — четыре. И так же смутно, как собственное имя.
Имя. Почему я его забыл?
Настоящее имя утонуло в тумане. Зато всплыл старый сетевой ник — Перун. Им я подписывал репозитории, спорил на форумах, заводил тестовые аккаунты. Не имя. Рабочее обозначение. Пока сойдёт.
Надпись мерцнула. Новая строка:
«Дроидное тело серии GE3. Провожу диагностику...»
Проценты пошли. 1%. 3%. 10%. Я следил за ними, пока не понял, что смотреть мне, строго говоря, нечем. Глаза? Камера? Сенсор? С каждым процентом возвращалось осознание себя. Не спокойное. Не полное. Просто достаточно устойчивое, чтобы понимать: я не сон и не запись. Я здесь.
50%. 100%.
«Проверка выполнена. Состояние корпуса 62%, заряд батареи 3%».
Шестьдесят два процента целостности. Три процента заряда. Отчёт сложился в простой вывод: корпус держался, но на честном слове; энергии оставалось на считанные часы активной работы. Любой человек назвал бы это критическим состоянием. Машина назвала бы исходными данными.
Инженер во мне добавил четвёртый вариант: лишних движений больше нет. Три процента — не запас, а запрет. Сначала питание. Потом карта. Потом вопросы.
Человеческая часть сознания запоздало напомнила, что я всё ещё внутри. Человек — в оболочке протокольного дроида.