Для ремонта истребителя одного послушного таскальщика было мало.

Мне нужен был помощник. Достаточно умный, чтобы не сунуть манипулятор в силовую магистраль, пока я смотрю в другую сторону. Всё остальное — разум, жизнь, второй я — пока относилось к опасным излишествам.

Запчасти для Незнайки лежали на полу вокруг него.

Тяжёлый ремонтный дроид со склада отдал два лёгких корректировочных манипулятора, приводы и контроллер. Сам он уже не поднимется: нейроядро сгорело, задняя секция оторвана, аккумулятор вздулся так, будто хотел уйти из оболочки раньше владельца.

Незнайка смотрел на свои будущие руки с тем же выражением, с каким смотрел на всё остальное.

То есть никак.

Зато я смотрел с расчётом.

Старый манипулятор годился для таскания лёгких обломков. Новый мог держать пластину, подать подшипник, удержать кабель под нагрузкой и, если повезёт, вытащить меня из очередной технической щели, куда я полезу с мыслью «ну я же узкий».

Разборка оказалась неприятной.

Для него это была штатная операция обслуживания. Для меня — слишком свежее воспоминание о собственной ноге, шее и раскрытой грудной панели. Поэтому, когда я снял заднюю крышку Незнайки и полез к его шине данных, внутренний отклик был сухим, но отчётливым: аккуратнее. Передо мной лежал уже не мусор. До напарника ещё далеко, но граница с вещью была пройдена.

Крепления пришлось подогнать напильником. Лишний кожух с манипуляторов я снял, второй насос поставил рядом с первым, гидравлику развёл через тройник. Провода не совпадали по каналам: контроллер от разбитого донора был рассчитан на восемь линий, родная шина Незнайки — на четыре. Пришлось сделать мост.

Вышло грубо.

Зато работало.

Пока я паял, Незнайка держал собственную открытую панель передним манипулятором. Выглядело это так, будто пациент ассистирует хирургу.

Очень удобно. Немного неправильно.

Когда новые руки впервые раскрылись, по полу прошла короткая вибрация. Два гидравлических захвата, три пальца каждый, синхронное движение, давление стабильное. Незнайка поднял их, опустил, повернул запястья и замер.

Ждал смысла.

Железо я дал. Теперь нужно было дать ему поведение.

Прошивку я писал не для слуги.

Слуга ждёт приказа. Мне нужен был тот, кто понимает контекст хотя бы на уровне «мастер открыл панель — вероятно, скоро понадобится отвёртка, а не граната».

Послушная машина ломает всё быстрее, если приказы звучат слишком буквально. Хороший помощник умеет остановиться перед глупостью и запросить уточнение.

Я оставил прямое подчинение, но добавил три вещи.

Инициативу: если нет команды, смотреть на текущую работу и искать полезное действие.