Один держит. Второй ставит. Оба понимают, что должно получиться.

Я отключил сервисный кабель и оставил только короткий канал команд.

Незнайка остался рядом.

Уже больше, чем таскальщик.

Разума там ещё не было. Личности — тоже. До друга далеко, если быть строгим. Но практический смысл слова «напарник» он уже закрывал.

И как только я это признал, следующая мысль стала неприятно очевидной.

Я научил чужого дроида понимать контекст.

Пора было понять, что понимает меня.

Я сел у реакторной стойки и открыл грудную панель.

Это действие ещё не успело стать привычным, но уже перестало казаться невозможным. Плохой признак. Когда вскрытие собственного тела становится рабочей операцией, психика либо адаптировалась, либо сдалась.

Незнайка стоял рядом. Новые манипуляторы сложены. Я показал ему четыре болта по углам панели.

Открутить. Осторожно.

Он выполнил.

Под панелью лежало стандартное нейроядро AA-1 VerboBrain: чёрная оболочка, маркировка Czerka Corporation, четырнадцатипиновый разъём, языковые модули, протокольные шаблоны, этикет, синтаксический анализ.

Обычное нейроядро протокольного дроида.

Только я уже знал: для меня этот блок не может быть обычным.

Если я думал им, всё происходящее было невозможно.

Если я думал не им, нужно было найти, чем.

Незнайка отсоединил защёлку и вынул блок из посадочного места. Я взял AA-1 в руки.

Холодный. Стандартный. Слишком лёгкий для ответа на вопрос «кто я».

Подключил его к переносному терминалу и подал питание.

Нейроядро ответило ровно тем, чем должно было: модель, таблица языков, служебные протоколы, базовый синтаксический анализатор, логи первого запуска тела. Именно тела.

Память почти чистая. Скрытых модулей, матрицы личности и следов человеческого сознания внутри не оказалось.

Сломанное можно починить.

Пустое приходится объяснять.

Я снял оболочку AA-1 и проверил платы, кристаллы памяти, шины, электромагнитный фон. Три раза. Разными способами. Один тест даёт надежду. Три теста дают право начать ей не верить.

Блок лежал у меня в руках. Крышка была снята. Питание ушло полностью. Мысль никуда не делась.

AA-1 оказался нейроядром только по названию класса; для меня он работал переводчиком.

Мостом между мной и стандартным телом GE3. Через него оболочка понимала языки, протоколы, команды, интерфейсы. Через него я пользовался тем, что уже было встроено в платформу.

Источник мысли находился где-то ещё.

Я велел Незнайке поставить блок обратно и начал искать дальше.

Голова дала оптические процессоры, аудиоблок и связь. Спина — гидравлический распределитель и линии к ногам. Руки — приводы, кабели, тактильные шины. Бёдра — питание, сервоконтроллеры, реле. Стопы — датчики давления и амортизаторы.