Обе были правы.

Затем произошло то, чего я ждал и не хотел.

Они включили широкий скан.

Не полный военный. Слабее. Грязнее. Но достаточно мощный, чтобы пройти по краю поля и лизнуть внешние обломки у станции.

Мачта приняла отражение. Двойка выдал предупреждение на внутренний канал.

ВНЕШНИЙ СКАНИРУЮЩИЙ ИМПУЛЬС

ВЕКТОР: СЕВЕРО-ВОСТОЧНЫЙ СЕКТОР

ВРЕМЯ ДО ФРОНТА: 11 СЕКУНД

Одиннадцать секунд — это много, если нужно нажать кнопку.

И мало, если нужно объяснить дроидам, почему нельзя дышать.

Хорошо, что они не дышали.

Всем стоп. Реактор ровно. Внешние линии — в пассив. Обшивку не греть. Ответы наружу заблокировать. Индикаторы — в тень.

Я сгладил пульсацию реактора, погасил наружные контуры и перевёл лишнее тепло во внутренние буферы.

На три секунды всё упёрлось в реактор. Если импульс зацепит его ритм, нас увидят. Не как рабочую станцию, а как странную тепловую и энергетическую аномалию внутри древнего трупа.

Плохая новость: аномалии интересны.

Хорошая: поле боя само по себе было выставкой аномалий. Реакторы, батареи, старые маяки, остаточные поля, аварийные конденсаторы, мины. Чтобы выделить нас, нужно знать, что искать.

Скан прошёл.

Внутренние системы показали рост шума. Старый датчик у шлюза решил, что настал конец света, и потянул питание к аварийному внешнему индикатору.

Двойка перехватил питание до того, как индикатор успел моргнуть.

В служебном журнале появилась отдельная благодарность Двойке.

Не вслух.

Дроидам вредно привыкать к похвале. А инженерам — к тому, что кто-то другой вовремя спасает им жизнь.

ОБНАРУЖЕНИЕ СТАНЦИИ: НЕ ЗАФИКСИРОВАНО

Радоваться было рано.

Я сообщил это себе отдельно.

Двойка промолчал. И правильно. Радость сейчас была не функцией системы.

Вежливый.

На третий день мусорщики ругались.

Я не понимал язык полностью. Слишком много помех, короткие фразы, смешанные каналы, жаргон. Но интонацию даже повреждённый приёмный контур передавал достаточно хорошо.

Один голос требовал быстрее. Второй отвечал так, как отвечают люди, которым дали задачу быстрее разобрать минное поле. Третий смеялся.

Смех живого существа, пойманный через обломки и пассивную мачту, оказался странным раздражителем.

Не опасным.

Просто лишним.

Я поймал себя на том, что пытаюсь восстановить фразы. Кто они? Откуда? Сколько им лет? Что для них это место — известная свалка, легенда, запретная зона, случайная находка? Знают ли они, что в нескольких километрах от них сидит человеческое сознание в протокольном дроиде и делает вид, что его нет?

Наверное, не знают.

И это пока лучшая форма знакомства.

Мусорщики вывели из транспорта двух фигур в скафандрах. Те перешли по тросу к внешней обшивке старого грузовика, закрепились у люка и начали вскрытие. Работали уверенно. Один держал резак, второй ставил маяки и страховку. Катер прикрывал их манипулятором. Тягач держался рядом.