Евгений шёл впереди, плечом прокладывая путь сквозь обезумевшую массу. На лице отпечаталось хмурое сосредоточение. Он не чувствовал страха, скорее чувствовал ответственность. За Веронику. За детей. За то, чтобы дожить хотя бы до завтрашнего дня.

Артём шёл чуть сбоку и сзади, координируя Алису вместе с матерью. Они работали в связке, без лишних слов и без лишнего шума.

Алиса стиснула зубы, придерживая мать под локоть. Усталость буквально въелась в мышцы, ноги ныли, лёгкие горели от пыли, но она не отставала ни на шаг. Она не собиралась быть обузой.

Вероника Павловна вся бледная, сжимала ладони и плечо дочери, шла она с огромным трудом. Но все равно продолжала упрямо переставлять ноги. Несмотря на боль в спине, несмотря на гул в ушах. Она всё ещё держалась.

— Держитесь! Осталось немного! — бросил Евгений, не оборачиваясь.

До лестницы было около двадцати метров. Но монстры не дремали. Один из них, высокий, с перекошенной мордой и длинными руками, заметил движение семьи сквозь толпу и сдвинулся в их сторону, как акула на запах крови.

— Быстрее! — крикнул Артём. — Они нас заметили!

Путь преградило нечто, что лишь отдаленно напоминало человека.

Существо вышло из темноты, медленно, почти лениво, словно только что пробудилось. Оно было ростом чуть выше человека, но всё в нём кричало о том, что именно человеком то он и не был. Пепельно-серая кожа с характерными фиолетовыми прожилками словно пульсировала под тусклым светом фонарика Евгения. Глаза — два темных пятна, лишённые зрачков. Рот — изуродован, растянут, словно разорванный, и из него свисала нить вязкой слизи, похожей на нефть. Пальцы удлинены, когтисты. Он издавал тихое, влажное бульканье, как если бы пытался говорить со своими жертвами, но не имел языка.

Он остановился в паре метров от Вишневских. Потом резко взвизгнул, с пронзительным щелчком, и метнулся вперёд.

— Назад! — крикнул Евгений, заслоняя собой детей и Веронику.

Он встретил удар в лобовую, врезал твари кулаком в плечо, но она даже не замедлилась. Наоборот, уцепилась когтями за куртку, и, двигаясь рывками, попыталась добраться до горла. Из пасти вырвался рваный, горячий выдох с запахом сырого мяса и гнили.

Артём среагировал инстинктивно, бросаясь на помощь отцу, нож был уже в руке. Без слов, без колебаний он вонзил его в бок твари, которая только лишь взывала, но бежать не собиралась. Вместо этого та вывернулась, ломаясь в суставах, и попытался впиться зубами в лицо Евгения.

— Пошел прочь! — рявкнул он, обхватывая монстра за торс и пытаясь завалиться с ним на землю.