Майор хмыкнул.

— Ты садись. Не бойся. — он кивнул на стул. — Никто тебя не тронет. Нам очень надо понять, что это за феномен… ну ты сам понимаешь, не каждый день видишь, как дерево завязывает в узел тварь размером с жигули. Да и вообще, феномен ли это?

Дед сел на стул, его суставы слегка заскрипели. Руки, покрытые сединой и узловатыми венами, легли на колени. Он неторопливо оглядывал комнату видно было, что он считывает всё: выходы, вентиляцию, положение тела Маркова. Старая привычка из прошлого.

— Феномен… — усмехнулся он. — Хорошо, тогда будем вместе разбираться.

Дед замолчал. В груди у него колыхались какие-то давние воспоминания, как вода в закрытом ведре. Он медленно достал из кармана смятую бумажку, развернул её и, не глядя, сунул себе обратно. Просто чтобы руки заняты были.

Марков молчал, ему не хотелось прерывать размышления старика. Только тихо толкнул к нему пачку сигарет.

— Куришь?

— Бросал лет десять. Не помогло. — ответил дед, забирая сигарету. — Спасибо.

Марков чиркнул зажигалкой, прикрыл пламя рукой. Дед затянулся, выдохнул. Дым повис между ними, и в этой пелене вдруг стало немного легче дышать.

— А я вот закурил… как началось… Как тебя зовут-то, старик? — наконец спросил Марков.

— Тимофей Иванович я, в документах было. Можно просто дед. Мне так даже больше нравится.

— Хорошо, дед так дед. — Марков медленно кивнул. — Меня можешь звать либо командир, либо Артем Артемович. — Марков протянул ему руку, которую дед незамедлительно пожал.

— Ага. — кивнул в ответ дед, уставившись в точку где-то между столом и стеной. — Будем знакомы.

Продолжить свою беседу они не успели.

Стук в дверь прозвучал как выстрел. Резкий, короткий, слишком громкий для этих бетонных стен, где даже тишина казалась утяжелённой. Дед вздрогнул от неожиданности, чисто на рефлексах. А Марков лишь бросил взгляд на часы и коротко бросил:

— Входите.

Дверь скользнула в сторону, скрипя плохо смазанными петлями. В командное помещение вошла та самая троица, кого он и назвал «исследователями». Но за глаза их как только не называли. Они действительно смотрелись чуждыми в месте, где соседствовали военные и группы выживших.

Первым шагнул вперед высокий мужчина, на вид ему было лет сорок пять. Кожа бледная, с синеватым оттенком, как у человека, что давно не видел солнца. Глаза затуманенные и выцветшие, серо-стальные, с холодным прищуром. Белый лабораторный халат был распахнут, под ним — вытертый серый свитер с вытянутыми рукавами. Пахло от него слабым электричеством и горьким кофе.

Вторым шел низкий и коренастый, с круглым лицом и черными вьющимися волосами, явно уроженец южных краев. Он держал в руках планшет, пальцы постоянно что-то листали — дергано, как если бы у него внутри был встроенный мотор. Очки на носу поблескивали холодным светом мигающей лампы.