— Лучше с этим. Там… — он поискал слово, но не нашёл. — Там шумно.

Я молча взял наушники, воткнул их в уши. Телефон был совсем новенький, плоский, с аккуратно заклеенной камерой и экраном. Создавалось некоторое впечатление, что такой не купишь в магазине. Совсем не знакомая марка.

Стоило нажать на кнопку проигрывания, как мне предстала странная картина.

Видео.

Четыре разделённых экрана. Все — с камер видеонаблюдения. Все — внутри одной комнаты. Узкой. Обитой мягкими панелями, будто сделанной из серого войлока и набитые пухом. Такое я видел — в психиатрических учреждениях, в тюремных карцерах и ещё в фильмах ужасов.

На экране — человек. Он метался. Бегал по кругу, бился о стены, завывал.

Больше зверь, чем человек.

В наушниках раздавалось нечто: скрежет, рёв, неразборчивое рычание. Порой — сдавленные всхлипы. Будто кто-то пытался выговорить слова, но забывал, как именно должна звучать человеческая речь.

Мне совсем не нравилось происходящее, тем более, зачем мне вообще показывать это? Я взглянул на Артёма Артёмовича. Он молча указал пальцем на экран, будто говорил: Досмотри. Самое интересное — впереди.

Спустя ещё несколько минут метаний человека, обзор сместился с четырех разнонаправленных камер — на одну. Приближая силуэт фигуры, которая уже лежала на полу, и дергалась в конвульсиях. На видео охранники вбежали в камеру. Двое прижали метающегося мужчину к полу, третий ввёл тому что-то в вену. Фигура выгнулась дугой, дернулась — и замерла. А потом, вдруг, голос.

Хриплый, разорванный, но узнаваемый.

— Са… ша…

Я замер.

Экран камеры приблизился. И я увидел лицо.

Измождённое. Синяки под глазами. Скулы обтянуты кожей. Губы пересохшие, будто растрескались от внутреннего огня, сжираемого его ежесекундно. Но…

Это был Серёга. Сергей Гирин. Мой друг.

— Что за… — прохрипел я и сорвал наушники. Ладони дрожали. Пальцы вцепились в край стола. Дыхание сбилось.

Я поднялся резко, стукнув телефоном по столу, будто хотел разбить его вместе с этой реальностью, в которой происходит чёрти что.

— Вы издеваетесь⁈ Что вы с ним сделали⁈ Где он⁈ — я почти кричал, но держался на грани. Ещё секунда — и…

Марков спокойно поднял ладонь. Всё ещё сидя. Всё ещё глядя мне в глаза.

И в тот же миг со всех сторон, как по команде, поднялись люди. Десять, может двенадцать человек. Безликие. Кто-то пил кофе, кто-то ел лапшу, кто-то листал ленту. Теперь они стояли. Ровно. Молча. Глядя в мою сторону.

Я сглотнул и вернулся на место, где сидел ранее. Внутри всё клокотало, но внешне — я был образец спокойствия. Почти. Мне так казалось.