Сергей не замечал.
Он метался. Дёргался. Кричал, что-то рыча и срываясь на нечленораздельные звуки. Его голос — изломанный, как магнитофон с порванной плёнкой. Наручники дрожали на кольцах, кровь хлестала из запястий, как будто он хотел выдрать из себя этот адский проигрыватель.
Дверь распахнулась, вбежала четверка охранников и медики. Один из них со шприцем в руке. Другой — с подобием смирительной рубашки.
— Не трогайте его! — я вскочил, не помня, как. — Он не опасен! Он…
Но он уже кричал снова. Громко, надрывно.
— ПРЕДАТЕЛЬ! НЕНАВИЖУ! — он захохотал. Безумно. Как сломанный клоун в клетке. — Я же обещал… я ВСЁ сделал! А вы⁈ Ты⁈ АХАХАХАХ! — смех срывался и превращался в хрип. — Убью… убью тебя. Всех. Всех… перегрызу горло, я слышу вас… слышу!
Охрана навалилась. Руки держали, он рвался, выгибался. Словно в него заложили силу нескольких волов. Шприц с хлюпом воткнулся в шею. Второй. Третий.
— НЕТ! — я кинулся за ними, пока его тащили по коридору. Голос Сергея — превращённый в крик, напоминал орущего зверя. — Я НЕ ВЕРЮ! САША! Я НЕ ВЕРЮ! СПАСИТЕ!
И глухой удар.
Я вырвался в коридор. Марков торопливо шёл рядом. Но он даже не пытался меня остановить.
И тогда нашему взору предстала картина.
Сергей. Весь в крови. Он вырвался на миг из крепкой хватки охраны, и начал с силой биться лбом о металлическую стену. Раз. Два. Три. Отлетающая кровь, треск костей, капли на полу.
Их снова навалилось трое. Сломали. Вкололи. Скрутили.
Он больше не кричал.
Просто тихо содрогался всем телом.
— Видите, Александр? — Марков стоял рядом. Спокойный. Каменный. Безразличный. — Вот о чём я вас предупреждал. И я заверяю вас, мы не имеем к этому никакого отношения. Иначе, мы бы и противодействие нашли. Но всё что мы можем, это на время ослаблять его приступы.
Я не ответил. Я не мог. Во мне всё оборвалось. Что это было? Кто с ним говорил? С кем говорил он?
Почему он думает, что я предал?
Почему я начинаю сомневаться в собственной памяти?
Глава 24
— Алекс… — голос Вейлы прозвучал мягко, словно просил прощенья.
— Только попробуй сказать, что расскажешь после инициации, и я немедленно выкину себя в окно. Причём в ближайшее. Прямо вот которое напротив нас.
Вопросов становилось больше, чем в анкете для устройства на ядерную станцию, а вот ответы… ответы все ещё прятались где-то в лабиринтах молчания. Особенно Вейла. Знает ведь что происходит. Молчит. Улыбается. Молчит. Снова улыбается. Веет жестким абьюзом.
— Ладно, ладно. — она будто закатила глаза, если бы они у неё вообще были. — Если говорить… упрощённо, грубо, на вашем примитивном, но таком обаятельном языке — ты… активировал псионические силы.