По инструкции я должен был подтвердить готовность. Правая рука медленно нашарила небольшую кнопку, встроенную в опору. Нажал.
Сквозь стекло я увидел, как Лаврентий Павлович поднял большой палец вверх. Улыбки на его лице не было, только холодная сосредоточенность.
Он отвернулся, сделал несколько пасов руками над панелью, и я почувствовал, как всё вокруг меняет плотность. Гель будто загустел ещё сильнее. Воздух стал тяжелее. Мир замедлился.
Первое ощущение было странным: словно падение, но без движения. Тело дрожало в слабых вибрациях, казалось что я одновременно растворяюсь и сжимаюсь в точку.
В голове мелькнула мысль, как последний проблеск разума перед провалом: «А что, если я проснусь уже в другом месте?»
В ушах хрустнуло — короткий, мерзкий треск.
И меня утянуло вниз, в темноту.
Глава 29
Тестовая работа с капсулой закончилась, а вместе с ней исчезло и то странное ощущение всевластия, которое до сих пор гудело где-то на границе сознания. Я снова оказался в выделенном мне жилом блоке — маленьком прямоугольном мирке, где стены за проведенные сутки уже стали привычными и родными.
Впечатления… Странные. Словно ты не просто подключаешься к сети и работаешь с машинами. А сливаешься с ней, становишься частью самого кода, который раньше казался чем-то далёким, холодным и беспристрастным. А теперь он был живым, податливым. На несколько мгновений охватывало ощущение, что я слышал и чувствовал его дыхание.
Мысль была инструментом. Мысль чувствовалась рукой.
Тянется, цепляется, перестраивает строки кода так же легко, как перетаскивать папки на рабочем столе. Дико? Безусловно. Но от этого настолько прекрасно.
Я поймал себя на том, что улыбаюсь, прокручивая в голове воспоминания. Простейшие тестовые задания, которые ученые выдавали с таким энтузиазмом, показались детским конструктором. И совсем не вызывали сложностей.
Лаврентий Павлович подбрасывал всё новые «песочницы», а я как послушный ребёнок собирал эти миры из строк, переписывал алгоритмы и наблюдал, как они меняются в реальном времени на тестовых стендах, сопровождающих меня по «ту» сторону. Интересно, а насколько развиты технологии у пришельцев? Работают ли они со своими сетями так же?
О тех «ощущениях», о которых он говорил до эксперимента. Тут все прозаично и просто. Я совсем ничего не почувствовал. От этого наступало какое-то замешательство. Но, кажется, ученый был просто в восторге, и просто излучал уверенность в последующих испытаниях.
Он весь светился, когда мы выходили из зала. Даже пританцовывал, чертя носками по холодному полу замысловатые узоры, как будто хотел скрыть это глупое ликование. Видимо, каких-то успехов достичь удалось ещё с самого начала.