Я скользнул ближе. Медленно. Словно сам стал частью этого чужого мира.

— Удар в шейные позвонки. Целься туда. — Вейла говорила теперь почти шёпотом. Почти благоговейно.

Нож перехвачен. Поза — как у охотника. Корпус вперёд. Центр тяжести на носках. Я в тени. Я тень. Старался я придать себе смелости.

В следующую секунду — прыжок.

Всё произошло в один вдох.

Мир замер.

Время — потянулось, как густой сироп.

Я рухнул на монстра сверху, занеся нож над головой. Он только начал разворачиваться, и я увидел его лицо. Или то, что его заменяло: одна глазница пуста, другая — налита чернотой, как колодец, без дна и смысла.

Вспышка. Удар.

Нож вошёл в плоть с влажным шлепком, словно резал мокрое мясо. Плоть поддалась, но не сразу — будто сопротивлялась. Я вложил весь вес, всё тело — как таран. Но этого было мало. Я почувствовал, как лезвие застряло где-то в костях.

Монстр зарычал. Его горло извергло звук, похожий на чайник, что закипает, но с хрипом утопленника. Его рука взлетела вверх — тяжёлая, неестественно длинная — и пронзила пространство рядом. Из-за глаза, или из-за нанесенного мной удара, но первый удар монстра прошел мимо.

— Алекс! — Вейла уже почти кричала в голове. — Быстрее!

Отпустив нож, я тут же перехватил прут руками и, взвыв от напряжения, ткнул им в глаз чудовища. Импровизированный эсток вошел с глухим хлюпом. Монстр вздрогнул, выгнулся дугой, и я рванул свое оружие на себя, будто забивая последний гвоздь в крышку его проклятой судьбы.

Навалившись сверху, я придавил его коленями к полу. Он пытался вырваться, занося подобие рук для удара, но было уже поздно.

Одним последним движением я вцепился в нож, и продолжил режущее движение — окончательно отделяя голову от тела. Сухой треск позвонков. Скользкий хруст хрящей.

Монстр дернулся… и затих.

Я упал рядом, тяжело дыша. Пол — липкий. Воздух — тяжёлый. Тишина вернулась, но в ушах всё ещё звенело от боли, адреналина и напряжения.

— Алекс… — Вейла снова подала голос. — Ты это сделал.

Я не ответил. Только сильно зажмурил глаза. Мои руки дрожали, а с них капала черная жижица.

Но я был жив.

— Вот тебе и «завтрак чемпионов»… — выдохнул я, уже не зная, смеюсь ли или срываюсь.

Монстр лежал рядом. Его уродливая туша окончательно обмякла. С каждой секундой казалось, что она теряет форму — как будто существо таяло на полу, распадаясь обратно в сырой кошмар, из которого пришло.

А на его месте я увидел восемь многогранных кубиков.

— Что ж… не время лежать, да, Вейла?

— Да, Алекс, — её голос отозвался чуть тише, чем обычно. В нём была усталость, будто сама она сражалась рядом, плечом к плечу. — Нам ещё многое предстоит. Это — лишь начало.