— Как ты не заметила, что по общему принципу и строению они подозрительно похожи на «Первых»?

— На «Первых»? — девушка с удивлением прикрыла рот ладошкой, после чего громко рассмеялась. — И чем же они похожи на первых? Конечно, визуальные сходства есть. Но никакой чувствительности, никаких сил, какая-то сплошная генетическая ошибка. Им ещё развиваться и развиваться. Нет, Ормут, ты всё усложняешь. — бросила она через плечо.

— Ты всё упрощаешь. — мягко парировал он не решаясь озвучивать свои догадки, которые были в его голове. — Вот почему мы всё ещё вместе.

Она хмыкнула, чуть-чуть коснувшись его руки. Не для того, чтобы удержать, — просто чтобы знать, что он рядом.

И они продолжили идти. По улице чужого им мира.

* * *

— Я всё же пыталась дозвониться Серёже… — Марина Львовна мягко поставила чашку на деревянный столик, и от движения фарфора по лакированной поверхности раздался негромкий, успокаивающий звук. — Как и ожидалось — телефон вне зоны. Или выключен. Что, по сути, одно и то же.

Она ненадолго замолчала, опустив взгляд в чашку. Тонкие пальцы с обручальным кольцом дрогнули, будто что-то внутри неё не давало покоя. — Вообще, эта затея с попыткой связаться с ним… глупая. Учитывая всё, что ты рассказала. Нас ты предупредила, но что ты собираешься делать дальше?

Рита молча кивнула, втянув носом аромат свежезаваренного чая с мятой и чабрецом. За столом витал аромат спокойствия: выпечка, листья, капли меда на блюдце. Солнечные лучи пробивались сквозь листву старой груши, отбрасывая на скатерть причудливые тени — словно сама природа плела кружево у них под боком.

Перед ними, в двух шагах, среди грядок и тропинок, копошился Анатолий. В старой куртке и широкополой шляпе, он ловко выдёргивал сорняки и, словно по привычке, тихонько напевал себе под нос старую, но известную для всех мелодию. Голос у него был тёплый и добрый, как запах печёного хлеба. Даже в земных заботах он умел сохранять свет.

— Марина, любимая, вам с Риточкой принести что-нибудь из теплицы? — позвал он, вытирая пот со лба и сверкнув взглядом, полным того самого упрямого, деревенского счастья, которое трудно объяснить словами.

— Нет, Толик, у нас всё есть! — отозвалась Марина с мягкой, почти кошачьей лаской. Она смотрела на мужа с той особой теплотой, что приходит не сразу, а рождается из лет, прожитых рядом — в испытаниях, радостях, и тишине.

Она взглянула на Риту и, чуть улыбнувшись, добавила. — Не волнуйся, мы тут прекрасно устроились. Да, дочка?

— Да, пап. Всё в порядке. — Рита кивнула, даже улыбнулась, но в глазах её не было покоя. Она смотрела на мать серьёзными глазами, прямо, будто хотела сказать больше, чем разрешал момент. — Мам… я пока не знаю. У меня был план, если что уехать с Алексом. Но теперь… всё сложнее.