— Всё очень просто, НС — это нервный стабилизатор. Воздействует на когнитивное и психологическое самочувствие, очень сильный препарат. Обычно его используют в виде транквилизатора. Но как понимаете, на Сергея он действует лишь в виде успокоительного. От этого наши врачи испытывают неподдельное недоумение, а некоторые… — осекся он на секунду, и сразу спохватился. — Впрочем не важно.

Он замолчал. Спереди, через пару проходов от нас, открылись массивные створки. Свет изнутри комнаты был едва заметен — ровный, искусственный, без единого отблеска живого тепла.

Марков посмотрел на меня безразлично, и пригласил пройти с ним. Как я понимал — в третью допросную.

— Пойдём? Сергея сейчас тоже приведут.

Внутри было прохладно. Не то чтобы комфортно — скорее, как в серверной: прохлада стерильная, техническая, чужая. Воздух словно не касался кожи, а скользил по ней, оставляя ощущение пустоты.

Стены — тёмные, глухие, поглощали свет. А он здесь был неприятный, выжженный, из потолочных панелей, отбрасывающий резкие блики на отполированный металлический стол. Даже звук шагов, когда я вошёл, отскакивал от стен с неохотой, будто место было намеренно выстроено так, чтобы ломать тех, кто в него попадал.

Я отодвинул стул. Скрежет металла по полу как выстрел. Сел. Вдохнул полной грудью и попытался успокоить мечущуюся мысли.

Позади остался майор. Молчаливый, тяжёлый, как и тень, которую он отбрасывал. Стоял у двери, будто не человек, а элемент интерьера. И хоть он обещал не вмешиваться, но в его взгляде можно было прочитать иное.

Прошло несколько минут. Сначала тишина. Потом шаги. Несколько глухих, вразнобой. Тени легли по полу. Большие фигуры, вероятно охранников. И третий.

Его ввели. Сергей.

Человек, который был мне названым братом, спутником, компаньоном, другом… казался исчезающим призраком себя прошлого.

Он двигался неестественно медленно, словно всё его тело состояло из ржавых шарниров. Щёки впали, скулы проступили, как камень под тонкой кожей. Губы потрескались. Волосы спутались и легли жирными прядями на лоб. Он не смотрел ни на меня, ни на майора. Только вперёд, в какую-то точку, которую видел только он один.

Его посадили напротив. Руки в наручниках, закованные до крови. Я непроизвольно дёрнулся, хотел протянуть руку, сказать что-то простое, человеческое. Но тут же отдёрнул. Не самая подходящая ситуация. Как и все обстоятельства встречи.

Он молчал.

— Серёжа… — я выдохнул. Слова прозвучали глухо, как будто сам воздух не хотел их передавать. — Это я. Саша.

Молчание. Длинное. Густое. Волнительное.