Его кожа была тёмно-оранжевого оттенка, с лёгким металлическим блеском. Для тех, кто не знал, он мог показаться больным или отравленным, но в действительности это была особенность его расы — Кайронцев. Их народ славился своей феноменальной физической силой и выносливостью, несмотря на сравнительно невысокий рост. Но они совсем были нечувствительны к особым силам.

— Амбр? — отозвался Альберт, слегка повернув голову.– Командор… — осторожно обратился кайронец, его низкий голос глухо разнёсся под сводами.

Амбр замялся на полуслове. Остальные члены группы напряглись, ловя каждое слово: вопрос, который витал у всех на языке, наконец был озвучен.

— Почему нас так резко отозвали? Сначала отпуск… на целый год… а теперь срочный вызов? — проговорил он, не скрывая сомнения.

В тишине их шагов этот вопрос прозвучал особенно тяжело.

Среди них ходили слухи: о якобы опале Командора, о том, что Империя разочарована в нём. Особенно после того, как его сняли с очень хорошей должности и отправили в отпуск. Говорили даже, что его ждала отставка по возвращении.

Но никто из них не колебался бы ни секунды, если бы Альберт велел им уйти вместе с ним. Их преданность командору была выше ценности собственных жизней, которыми они так же были обязаны ему.

Альберт замедлил шаг, словно обдумывая, стоит ли говорить больше в этих стенах. Его рука машинально скользнула по лацкану мундира, где был прикреплён знак Первых — небольшой, но тяжёлый на значение. Он отображал их волю к жизни, их материнскую планету, которая сейчас была потеряна для их народа.

Он наклонился ближе к своим соратникам, чтобы их голоса не уловили расставленные по дворцу чуткие уши.

— Доподлинно не знаю. — негромко сказал Альберт, его голос эхом отразился от каменных стен. — Настоящая информация затерялась где-то наверху. Но одно ясно точно: всё это было сделано, чтобы заткнуть чьи-то рты… и направить чьи-то взгляды в другую сторону.

Он развернулся, плавно, будто тяжесть невидимого груза лежала на его плечах, и продолжил идти вперёд. Остальные молча последовали за ним, каждый погружённый в собственные мысли.

Минуты тянулись медленно, наполняясь гулкими ударами их шагов и тяжёлым напряжением. Лишь когда впереди замаячила массивная дверь из чёрного, словно застывшая ночь, дерева, они остановились.

— Ждите здесь. — коротко бросил Альберт, бросив на спутников твёрдый взгляд. Он толкнул створки, и те поддались с тяжёлым скрипом, словно впуская его в другое, забытое временем измерение.

Кабинет встретил его тишиной и древним дыханием истории.