И, кажется, разруха от катастрофы, соседствовала здесь со старым и монументальным величием военной инженерии. Местами из стен торчали обрывки толстых медных шин заземления, а пол был усеян погрузчиками, разбитыми ящиками… и трупами людей.
Нюхач, шедший позади меня, резко остановился. Он в очередной раз шумно втянул носом воздух, и его лицо, покрытое морщинами, напряженно дернулось.
— Командир, подожди. — негромко проскрипел следопыт, поднимая руки. — Запах какой-то странный, кажется, что мы вот-вот должны дойти…
Слова старого лесника заставили нас все внутренне подобраться. И, судя по тому, что знал из брифинга, это правда должно быть так. Мы ускорили шаг, миновав последний поворот коридора и вышли в огромный, круглый зал подземного помещения.
Прямо перед нашими лицами высились монументальные, колоссальные ворота. Видимо, все ж таки ЭТО был вход. Потому что зрелище… в общем ворота походили на гигантский гермозатворы стратегического бункера. Полукрглые, выполненные из темно-серого сплава металлов, толщиной, если верить интуиции, не менее метра.
В самом центре ворот располагался огромный механизм, когда как с боковых сторон тянулись мощные гидравлические поршни блокировки. Над воротами на цепи висело старое информационное табло с блеклыми буквами: «Центральный сектор архива А-3».
Наша дружная компания замерла перед этой непреодолимой стеной. Свет от фонарей бессильно скользил по матовому сплаву.
Лишь Артем сделал несколько шагов вперед, подходя вплотную к самым воротам и осторожно коснулся ладонью холодного, безжизненного металла. Парень тяжело, со свистом вздохнул, переводя взгляд в мою сторону. И в его глазах отразился немой вопрос всей нашей группы.
— Ну и… — обернулся брат, тихим голосом обращаясь к нам. — Что дальше, Саш? Как мы эту дуру открывать будем?
Глава 10
Вопрос Артема, заданный пару дней назад, в тот момент буквально «повис» в воздухе. Он словно сросся со старостью тяжелого, дурно пахнущего зала. Перед глазами же до сих пор стояла картина, как лучи света от наших фонариков бессильно дрожат на матовой поверхности гермозатвора, а те самые буквы, выведенные сверху: «Центральный сектор архива А-3», казались издевкой, оставленной кем-то давным-давно.
По итогу получалось так, что все наши перспективные планы, перекроенные уже раз двадцать, в очередной, двадцать первый раз, полетели к чертям в самый глубокий котел.
И, к моему огромному, персональному сожалению, даже детальный осмотр двери, вместе с прилегающей к ней территорией, включающей технические ниши, показал, что открыть её — нереально. В том числе, если мы будем использовать какие-то утилиты Коли и Жени, или банально… сделать попытку взлома.