Прямо перед нами, внутри монолитной стены, облицованной по бокам темными плитами из какого-то композитного материала, обнаружился проход.
Нет, это не была дверь или привычный бункерный гермозатвор. Потому что проем был словно выплавлен. Его наружные края словно поплыли. Такие формы, пожалуй, чаще всего встречались от застывшего металла или какой-нибудь лавы. Но тут? Текучая порода? И это при условии, что колоссальную температуру применяли так точечно…
Свет от наших фонариков, падая в проем, словно вяз в густой патоке, окутанной бархатистой темнотой, и не позволяя разглядеть, что находится дальше, чем в паре шагах за порогом.
Отряд даже без команды остановился как вкопанный перед этой странной, и, черт побери, архитектурной аномалией.
— Ого… — Артем, как всегда, сделал первый шаг, осторожно приближаясь ближе. — Саш, тебе не кажется, что этого… не должно быть тут? Это не выглядит, как обычный проход.
Я, прислушиваясь к ощущениям, подошел вплотную к проходу, и закрывая глаза пытался вызвать из глубины памяти хоть что-то, что могло прояснить ситуацию. Все мое сознание молчало. Сфера чувств возвращала лишь странное, ровное эхо, как если бы пространство дальше испытывало хаотичные влияния энергии Изнанки.
— Нет. — тихо, но твердо ответил им, открывая глаза и посмотрев за спину. — Нет, здесь я ничего не припоминаю.
— Ну что, командир, проверим? — Бизон подошел сбоку, держа оружие наготове, а его лицо выражало решительную сосредоточенность.
Сделав глубокий вдох, обострил все чувства до предела, и решительно переступив, махнул ладонью команде, увлекая их за собой вглубь.
— Конечно, проверим. — с небольшой задержкой ответил сам себе.
Глава 12
Переступив через оплавленный, поплывший от запредельных температур край проема, до меня донеслись физические ощущения наступивших изменений.
Изменений окружающей реальности.
Словно наша команда сделала шаг не просто глубже в бункер, а перешла какую-то невидимую черту, отделяющую уже привычный, пусть и разрушенный мир, от места, где даже законы природы вывернуты наизнанку.
Хотя, конечно, кое-что оставалось постоянным и неизменным. А именно вязкая тьма. Правда свет от наших фонарей все так же продолжал её разрезать, послушными, чистыми лучами, вырывая для нас дорогу. Но даже так, он все равно терялся в пространстве, расплываясь тусклыми, грязно-белыми пятнами, едва позволяя разглядеть то, что находилось под ногами.
Воздух мгновенно принял тяжелый, липкий вкус, с небольшими нотками старой, застоявшейся меди и пережженного пластика. Такого глубокого, въевшегося в недра бетона разложения. Холод, мертвенный и пронизывающий до самых мельчайших костей, выползал из углов, пробираясь через ткань одежды, как если бы мы вообще были оголенные.