Глава 23
У массивных, и когда-то давным-давно герметичных затворов, царила тяжелая, гнетущая тишина. Нет, она, безусловно, не было абсолютной. Ведь где-то вдалеке слышались подвывания и скрежет когтей монстров, а где-то, так вообще, воздух шумно бился о стенки вентиляционных шахт. Остатки группы зачистки, как их называло командование и некоторые люди в убежище, рассредоточились по просторному залу, стараясь держаться как можно ближе к источникам тусклого аварийного освещения.
Стены здесь, в отличие от нижних ярусов, были сложены из грубых бетонных блоков, покрытых сильными подтеками от сочившейся сверху воды и сеткой мелких трещин. Не секрет, что эта зона строилась многим раньше, нежели другие сектора всего комплекса. Так что никто и не удивлялся мелким насекомым, хаотично расползающимся по сторонам из негерметичных швов.
Нюхач, временный лидер, неподвижно стоял рядом с открытыми створками небольших ворот, сквозь которые проходил работающий тут когда-то персонал. Его фигура, облаченная в камуфляжное снаряжение, сливалась с густой тенью проема. Мужчина со всей внимательностью вглядывался в длинный, уходящий по крутой дуге вверх транспортный тоннель, в котором без труда могла разъехаться четверка камазов.
Его длинная винтовка упиралась в ногу леснику, пока сам владелец облокотился на неё сверху. Вот только пальцы правой руки мерно и нервно постукивали по корпусу, выбивая причудливый, рваный ритм. Это были бессознательные движения, выдававшие крайнюю степень внутреннего напряжения. За столько времени, как бы ему сильно не хотелось, но приходилось признать — он очень сильно прикипел к каждому. К каждому, без исключения. А учитывая, что из организма продолжал выходить токсин, оставляя после себя горечь во рту, Нюхач не мог понять, связано его плохое предчувствие с этим, или с чем-то другим.
Рядом с ним, грузно привалившись к стене, сидел Бизон. Огромный штурмовик, обычно грубый аки гранитная плита, сейчас с какой-то противоестественной для его вида нежностью протирал тряпочкой собственный тяжелый пулемет. Его широкое, квадратное, покрытое слоем засохшего пота и копоти лицо было хмурым, а между густых бровей залегли глубокие, тревожные складки.
— Что-то долго их нет, Нюхач. — глухо произнес здоровяк, не прерывая своего занятия, хотя его движения стали чуть более резкими, чем до этого. Бизон не стал прерывать собственного занятия, хотя его движения стали более резкими. Басовитый голос штурмовика в пустоте бетонных залов звучал тревожно, срикошетив от стен и дальних углов, распространяясь по округе.