— Это преждевременные мысли. Ведь я не давал никаких подписок, верно? — с улыбкой парировал её отповедь.

— Это, конечно, так. — покивала в ответ наставница. — Но я больше про другое: правильно ли было вываливать на них столько правды за один раз? — задала тот же вопрос Вейла, но другими словами.

Устало прикрыв глаза, откинул голову назад упираясь затылком в жесткое железо стойки и поднимая руки вверх, разминая спину.

— Нет, ну а что мне оставалось делать? — мысленно выдохнул, чувствуя, как к вискам подступает пульсирующая волна, плавно перетекающая в боль. — Ты же прекрасно видела их лица. С каждым днем, Вейла, с каждым днем все больше и больше у них возникало вопросов. А если учесть ещё то, что мы услышали от Ирис, её откровения… — закинув в рот одну из карамелек, которые сейчас брал с собой на вылазки, продолжал. — Если бы я промолчал, если бы не подтвердил сказанное этой… инопланетянкой своим собственным опытом, то наша команда просто могла перестать существовать по окончании этого задания. Тяжело, пойми же ты. Чертовски тяжело держать всё это дерьмо исключительно внутри себя. Сколько я уже делал вид, что все хорошо, и, что ничего сверхъестественного не происходит? Они ведь не идиоты.

Вейла лишь задумчиво повела плечами, а её горящие золотом волосы заскользили по призрачной фигуре, не издавая звуков.

— И всё же… ты знал мое мнение раньше, и, знаешь его сейчас. Мне хотелось до тебя донести, что риск не стал меньше. — очередной раз подметила девушка, внимательно вглядываясь в черты моего лица. — Сам же должен знать, человеческая лояльность… штука крайне зыбкая, Алекс.

— С одной стороны ты, конечно, права. А с другой стороны, я уверен в ребятах. — твердо отозвался на её опасения, приоткрывая глаза и сверля собственным взглядом фигуру наставницы в упор. — Рита, Аня, Артём, Нюхач. Да и Игла с Бизоном, мы столько уже прошли вместе. Не думаю, что они смогут предать или продать своих… — почесав подбородок, вспомнил ещё о некоторых участниках похода. — А что касается техников… ну… Марков все равно рано или поздно узнал бы, что я перестал держать язык за зубами. Да и если помнишь, я его не единожды предупреждал об этом. Все люди имеют право знать о природе случившегося. К тому же… — на моих губах появилась слабая, едва заметная усмешка. — Про тебя я все равно им ничего не рассказал. В этом вопросе обещание держу железобетонно. Так что зря ты так напрягаешься, твое существование навсегда останется моей самой глубокой и огромной тайной, и она не будет раскрыта, пока ты сама этого не захочешь.