Пётр Ильич почесал затылок, прикидывая.

— А что конкретно? Леденцы? Или сироп?

— И то, и другое, — улыбнулся Петров. — Сироп — для чая, для каш, для больных. А леденцы… Леденцы — это наглядно. Это конфета. Сладкая, настоящая, из опилок и корней. Попробует кто — и сразу поймёт, что мы не шутим.

Он подошёл к столу, взял карандаш и начал быстро набрасывать эскиз.

— Сироп делаем просто: увариваем раствор глюкозы до нужной густоты. Можно добавить лимонную кислоту для вкуса — у нас есть? Или хотя бы яблочный уксус.

— Лимонной нет, — покачал головой инженер. — А вот уксус, кажется, остался. Пара бутылей в подвале. Ещё с дореволюционных времён.

— Отлично. Для леденцов — увариваем до карамельной консистенции, разливаем по формам. Можно даже с ароматизаторами поэкспериментировать. Мятный, например. Или фруктовый.

— Где ж мы фруктовые ароматизаторы зимой возьмём? — усмехнулся Пётр Ильич.

— Найдём, — ответил Петров. — В Москве есть склады бывших парфюмерных фабрик. Там всякого добра — полно. Эссенции, экстракты… Добудем.

Инженер с сомнением покачал головой.

— Бюрократии будет — на месяц.

— А мы не через бюрократию, — хитро прищурился Петров. — У меня есть знакомый чекист. Он поможет изъять для государственных нужд.

Они оба рассмеялись. Впервые за долгие дни — легко, свободно, без напряжения.

— Тогда действуем, — сказал Пётр Ильич. — Завтра же начинаем пробную варку сиропа. А послезавтра — леденцы.

— Отлично, — Петров хлопнул инженера по плечу. — Я завтра приеду с утра. И привезу ещё кое-что.

— Что?

— Сюрприз, — загадочно улыбнулся доктор. — Увидите.

Они вышли из цеха. Ночь была звёздной, морозной. Снег под ногами скрипел громко, отчётливо. Где-то вдали залаяла собака.

— Иван Павлович, — окликнул Петра Ильич, когда доктор уже направился к выходу. — А вы уверены, что нас не прослушивают? Что наши планы — тайна?

Петров остановился, обернулся.

— Уверен, — сказал он. — Но, Пётр Ильич… На всякий случай, запомните: если кто-то спросит, что мы делаем — мы производим техническую глюкозу для лаков и красок. Пищевой продукт — только на бумаге. Вы меня поняли?

— Понял, — серьёзно кивнул инженер. — Для лаков и красок.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Петров. — До завтра.

Он вышел за ворота и зашагал к пролётке, которая ждала его у проходной. Уже садясь в экипаж, он бросил взгляд на заводские корпуса, на трубы, из которых поднимался лёгкий пар, и подумал:

«Скоро здесь будет настоящий завод, который очень сильно сейчас нужен всем — и простым голодающим людям, и иным элементам, которым не выгодно все это».

Он дал знак извозчику, и пролётка тронулась. Москва встречала его огнями редких фонарей и морозной тишиной.