Он остановился у окна. За стеклом был морозный вечер, снег падал крупными хлопьями. Где-то далеко, за домами, за заводами, за фабриками, горело. То, что они строили.
— Я должен вернуться, — сказал он.
— Иван Павлович! — Анна Львовна встала перед ним, загородила дорогу. — Ты только что пришёл. Ночь на дворе! И потом — какой от тебя прок? Ты врач, а не пожарный. Тушить будут другие.
— Но там же установка, — сказал он. — Моя установка. Моя идея. И люди, которые её строили.
— Люди уже там, — твёрдо сказала она. — И они делают то, что должны. А ты останешься здесь. Я не пущу тебя обратно в этот ад.
Она взяла его за руку, повела к столу, усадила. Налила чаю, но он не пил. Глядел в одну точку, слышал, как шипит телефон в прихожей, как за окном шумит ветер.
— Позвони, — сказал он через силу. — Позвони ему. Узнай, что там.
Анна Львовна пошла к телефону. Говорила недолго, потом вернулась, села напротив.
— Он сказал, что пожар уже тушат, — Анна надолго замолчала, словно подбирая слова. — Огонь не перекинулся на соседние цеха. Пострадавших нет. Но установка… Иван Павлович, установка сгорела. Восстановлению не подлежит.
Глава 8
Дым… Удушливый, едкий, горький. Особенно горький. Иван Павлович ощущал эту горечь не столько во рту, сколько сердцем. Глядя на ужасающую картину, он то и дело отворачивался, не в силах выдержать этого. Сгорело. Все сгорело…
Петр Ильич стоял у ворот, кутаясь в тулуп, деловито покашливал. Лицо его было серым, глаза красными. Увидев Петрова, снял кепку, провел рукой по седым волосам.
— Иван Павлович, я даже не знаю, как вам сказать. Все сгорело. Все, что мы делали.
— Вижу, — ответил Петров, глядя на обугленный цех. — Рассказывайте, как все случилось.
Петр Ильич вздохнул, закурил дрожащими руками.
— После вашего отъезда я остался. Хотел проверить крепления на валу — показалось, что один болт ослаб. Я зашел в цех, включил лампу, подошел к установке. И вдруг… — он замолчал, сглотнул. — Увидел искру. Маленькую, с электролизера. Она упала в чан с опилками. И через минуту пламя уже охватило все. Опилки горят хорошо, а кислота только ускорила процесс. Я успел выдернуть рубильник, но было поздно.
— Вы вызывали пожарных? — спросил Петров.
— Вызвали, как только смогли. Но пока они доехали, пока развернулись… — Петр Ильич махнул рукой. — Все, что могло гореть, сгорело. Хорошо, что ветер был в другую сторону, а то и соседние цеха бы занялись. Мы сами, своими силами, начали тушить, да толку… пыхнуло как порох.
Петров кивнул и пошел к цеху. Петр Ильич пошел за ним, но через некоторое время остановился: