Тук! Тук! Тук!

Иван Павлович открыл глаза, глянул в окно. Темно. Потом посмотрел на пальто, висевшее на стене. Спросонья подумал, что это какой-то незнакомец стоит. Соскочил с кровати.

— Твою мать! — выругался. — Просто пальто…

Тук! Тук!

Стучали в дверь.

Доктор накинул одежду, вышел.

На пороге стоял маленький старичок, сгорбленный, весь дрожащий, будто лист на ветру. Его тулуп, пропитанный влагой, прилип к худому телу, а седая борода, спутанная и мокрая, закрывала половину лица. Глаза, глубокие и полные ужаса, блестели в тусклом свете, отражая страх, который он не мог скрыть.

— Доктор… Иван Палыч… вы уж извините, что так поздно…

— Что случилось?

— Там это… голова…

— Какая голова?

— Человеческая.

— Ничего не понимаю. Вас как зовут?

— Егор я. Егор Кузьмич.

— Егор Кузьмич, объясни толком, что случилось? Какая еще голова?

— Голову… человеческую поймал! Ох, господи, что ж это такое творится! — Егор Кузьмич достал трясущимися руками кисет, свернул самокрутку, закурил.

Иван Палыч не торопил его — понимал, что пока он не успокоиться, ничего не сможет объяснить.

— Ходил я ночью на рыбалку, — выдохнув сизый дым, начал старик, голос дрожал, но слова стали чётче. — На нашу речку, на Темнушку. После дождя там всегда клев хороший, особенно в сентябре. Лещ идёт, жирный, особенно после разлива. А в ночь — так вообще жор страшный! Только успевай доставать. Бросил удочку у старого ивняка, где течение потише, и сижу, жду. Тишина кругом, только вода плещется да ветер шумит. Вдруг — клюнуло. Но как-то необычно, один раз. Потянул удочку — и вдруг тяжесть такая! Думаю, рыбина знатная попалась, может, леща на три кило вытащу. Сердце забилось, руки дрожат от предвкушения. Подтягиваю потихоньку, леска скрипит, а потом… — Он замолчал, его глаза расширились, будто он снова увидел то, что вытащил из воды. — А потом вынырнуло это! Голова человеческая! Круглая… С мясом еще… Ох, доктор, я чуть в обморок не упал! Кинул удочку, да как закричу!

Старичок затрясся, вновь принялся смолить самокрутку.

— Потом сообразил — если голова, то значит преступление какое-то совершилось. Не могут же головы человеческие просто так по реке плавать? Ну я завернул её в траву, что у реки росла, и на телеге сюда привез. К вам. А к кому еще? Лежит там, доктор, боюсь даже смотреть! Что делать-то?

Иван Палыч некоторое время соображал, не зная, что и сказать.

— То, что привез, это хорошо, — наконец кивнул он. — Милицию надо позвать. И в самом деле голова отдельно от тела — это не просто так. Давай глянем. А то может и не голова вовсе? Может, корягу какую вытащил, Егор Кузьмич? Темнушка после разлива полна веток, корней. А ночью всякое привидится.