Мать честная! Худое обветренное лицо с плохо выбритым подбородком, очки…
Рябинин!
Собственной персоной — Рябинин!
Ишь ты — Николай Николаевич, ага…
Перебросившись парой фраз, махинаторы скрылись в лесу…
— Лодка! — обрадовано шепнул Роман Романыч. — Поплывем, эх.
Родион первый спустился к реке:
— Вон она! А вот и весла… Господи, как же нам повезло!
Глава 12
Лодка была старой, скрипучей, и сразу же начала набирать воды. Роман Романыч тут же принялся вычерпывать ее старым, дырявым башмаком, который валялся на дне.
— Вон там, дырка! — шепнул Родион. — Заткни ее!
Роман Романыч нашел пробоину, заткнул ее рукой.
— Готово! Уходим!
Родион уперся веслом в илистый берег, напрягся. Лодка с противным чваканьем отчалила и сразу же была подхвачена быстрым течением. Река в этом месте, подпитанная дождями, окрепла, стала сильной, мощной. И коварной — под поверхностью черной воды чувствовались скрытые вихри и потоки. Лодку сразу же развернуло боком и понесло вниз, крутя и раскачивая.
— Держи! Держи! — запричитал Роман Романыч.
— Не учи ученого! — бросил Родион, выворачивая борт.
Быстро приспособившись, парень начал править лодкой умело, сильно от берега не отчаливая.
— Я уж думал… не выберемся! — нервно хихикнул Роман Романыч.
— Да я с детства с батей на рыбалку… Не переживай!
Холодный ночной ветер бил в лица, продираясь под мокрую от пота и страха одежду. Луна освещала берега — мрачные, неприветливые, поросшие черными кустами. С обеих сторон нависали глиняные склоны, и беглецам казалось, что из каждой тени на них смотрят глаза.
— Мы на ладке бывало с друзьями… — начал хвастливо Родион и остановился на полуслове — лодку тряхнуло, дернуло, едва не перевернув. — Ух ты ж! Коряга!
Родион принялся вновь править курс.
— Держись! — крикнул он, но его голос утонул в шуме воды и ветра.
Но это оказались не все неприятности, поджидавшие их.
Вдруг сзади, со стороны лагеря, послышался отдаленный, яростный крик. Потом другой. Затем — треск выстрела. Один, второй.
Сердце Ивана упало. Их обнаружили!
— Греби! — закричал он, из последних сил упираясь веслом в воду. — Греби, они подняли тревогу!
На берегу, у того места, где они спустили лодку, замелькали огоньки. Сначала один, потом несколько. Голоса неслись над водой, злые, искаженные яростью.
— Лодку! Вторую лодку спустить! — донеслось сквозь шум.
Лагерь всполошился, как растревоженный улей. Через несколько минут на воде, метрах в ста позади них, появился еще один темный силуэт. Вторая лодка. И где они только ее достали? В ней отчетливо виднелись две фигуры. Одна — массивная, с мощными плечами, работала веслами. Ахмет. Вторая — коренастая, с ружьем в руках, целилась в их сторону. Михаил.