— Я все поняла, Иван Павлович. Я буду осторожна. Обещаю. Только… Откуда? Откуда у него эта напасть? Он же рыбак, на скотине не работает, с овцами не вожжется…

— Кладбище, то самое, старое. Оно оказалось не простым — туда хоронили всех, кто умер от сибирской язвы. А споры этой заразы, этой бациллы… Они все это время спали. Десятилетиями. А иногда и веками. Представь себе семя, покрытое каменной скорлупой. Его можно некоторое кипятить, морозить, сушить — оно не умрет. Проснется только тогда, когда попадет в благодатную среду.

Аглая невольно перекрестилась.

— Взял зараженный череп, с того кладбища, — продолжил доктор. — Вот и всё. Этого оказалось достаточно.

Иван Павлович посмотрел на бледное лицо Аглаи.

— Понимаешь? Он даже не порезался. Просто прикоснулся. Споры, которые дремали в костях, в земле, что была на том черепе, возможно, десятки лет… Они попали в маленькую ранку на его руке, царапину, которую он и не заметил. Или просто прилипли к коже, а потом он эту самую руку к лицу поднес, или еду ел… Для пробуждения им нужен только живой организм. Они прорастают, как семена, и начинают убивать.

— Иван Павлович, я поняла, — кивнула Аглая. Конечно же она напугалась, но вида старалась не подавать. — Я буду осторожна.

— Хорошо. Тогда размести больного. А я пока возьму анализы — нужно подтвердить диагноз, чтобы…

А если диагноз подтвердится, то предстоит очень многое. И на второй план уходит уже многое, почти все. Остается только одно — выжить самому и спасти жителей села.

* * *

Иван Павлович запер дверь лаборатории на щеколду. В руках он сжимал предметное стекло с образцом. Небольшой кусочек струпа с язвы Фомы Егорыча и капля серозной жидкости, нанесенная на него платиновой петлей, раскаленной докрасна в пламени горелки. Процедура забора была похожа на саперную работу — одно неверное движение, чих, порез — и смертоносные споры получат свободу.

Доктор глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в пальцах. Это была не трусость. Скорее играл в крови адреналин.

«Спокойно, коллега, — мысленно сказал он сам себе. — Все как на практикуме. Фиксация над пламенем. Остывает. Метод Грама. Карболовый фуксин…»

Его руки, помнящие движения из другого времени, действовали почти автоматически. Он зафиксировал мазок, залил его карболовым раствором фуксина, подогрел стекло над горелкой до легкого парения. Минута ожидания. Сполоснул водой, обработал кислотой, снова сполоснул. Контрастировал метиленовым синим. Промыл, высушил на воздухе аккуратными промокающими движениями чистой салфеткой.

Самое страшное было позади. Теперь образец был обезврежен, бактерии — убиты и окрашены. Осталось только взглянуть.