— Дак быть в другом-то месте, може, и глины-то нет!

— Я лично переговорю с артельным, — заверил Гладилин.

Дальше вновь продолжал Иван Палыч.

— Еще раз повторю — к обрыву у кладбища не приближаться! Если не хотите заразится и умереть, всем в обязательном порядке кипятить всю воду и молоко перед употреблением. Мясо — у кого имеется — варить тщательно и долго. При появлении любых язв, недомогания — немедленно явиться в больницу. Да, и самое главное. Вакцина от этой болезни есть! В самом скором времени сделаем всем прививки.

— Хо! Прививки… заразу от заразы…

Послышался смех…

— А теперь, граждане, самое главное! — председатель сельского совета Пронин поднялся на ступеньку выше. — В селе объявляется карантин! До особого распоряжения вводится строгий запрет на вывоз и ввоз скота, на торговлю молоком и мясом и молоком. Будут выставлены санитарные кордоны, посты. Из села никому не выезжать. И в село никого не пустим! Вплоть до применения оружия. Всем все ясно?

Толпа угрюмо молчала — переваривала. Дождь усилился, и небо, казалось, стало еще ниже, словно бы вдавливая село в землю.

— Это что же такое? — заполошно заголосила женщина в пестром платке — Каллистратова Евфросинья. — Это что же. Мне теперь свинку на ярмарке не продать? И сало?

— А яйца? Как насчет яиц?

— И что, из города теперь никого? А как же торговля? Жить-то на что будем?

— Я свою коровенку не дам! И ветеринара этого на порог не пущу. Пусть только сунется!

— Ишь, чего удумали!

— Самозванная власть!

— А доктор-то, доктор… Совсем хочет загубить деревню! Э-эх Иван Палыч…

— Бей их! — набычившись, истошно закричал Симонюк. — Гони их, парни! Будем жить, как жили… Ишь, что удумали… ишь… новая власть тут! Удумали чего!

Дезертиры схватились за колья… еще немного и…

— А ну, стоять! — выхватив револьвер, Гладилин выстрелил вверх.

Достал оружие и Пронин.

Толпа неохотно попятилась. Глаза крестьян сверкнули злобой…

— Успокойтесь, дети мои! — чуть прихрамывая, к гостинице подошел отец Николай, как всего, улыбчивый и непостижимо спокойный. Новая ряса, золоченый крест на груди, ярок начищенные яловые сапоги, к которым и грязь даже не липла. — Говорю вам, дети мои, спокойно! Даст Господь, справимся с напастью! И доктор нам поможет, и власть… И Господа сейчас все вместе попросим! Идемте же в церковь, чады! Помолимся об упасении от мора.

— Вот это верно! — Кругликов одобрительно покивал, и сняв картуз, перекрестился. — На Господа ныне одна и надежа.

Вся толпа двинулась вслед за отцом Николаем.

* * *

— Ох, и молодец, батюшка, — убирая наган, перевел дух Гладилин. — Вовремя… А народ — понятно же, несознательный. Чувствую, трудно придется. Еще и кирпичная артель, думаю, себя покажет… Солдат придется из горла вызывать… Если там хоть какая-то власть еще осталась.