— Нужно во что-то упаковать, — озабоченно проговорил Лебедев, оглядываясь. — Тащить так несподручно.

Они обыскали соседние комнаты, бывшие кабинеты лейб-медиков, и в одной из них, в гардеробной, нашли два походных вещевых мешка из прочного брезента, похожих на армейские ранцы.

— Сойдет! — обрадовался Иван Павлович. — Разделим груз на двоих.

Осторожно, стараясь не повредить стеклянные ампулы, они переложили ящики в рюкзаки, проложив их обрывками газет и тряпьем, чтобы не звенели. Груз и вправду оказался немаленьким и тяжелым. К тому же пришлось еще отовариваться и шприцами — лишними не будут.

Лебедев взвалил свой ранец на плечи, поправил ремни, глянул на доктора.

— Я поеду с вами, Иван Павлович. Одному вам все не довезти. И… опасно. Мне тут все равно больше делать нечего, — он горько махнул рукой в сторону пустых коридоров дворца.

Доктор хотел было возразить, но посмотрел на решительное лицо товарища и кивнул.

— Поедем вместе. Спасибо, Леонид.

Теперь нужно было найти Гладилина.

Они вышли из Зимнего, снова предъявив пропуска караулу. У подъезда их уже поджидал тот самый «Рено» с шофером-красногвардейцем.

— В Смольный? — крикнул шофер.

— В Смольный! — подтвердил Иван Павлович.

Прокатились по пустынным улицам.

У входа в Смольный кипела еще более оживленная и нервная толпа, чем несколько часов назад. Кричали, спорили, курили махорку. Часовые едва сдерживали натиск.

— Товарища Гладилина! Сергея Сергеевича! Тьфу ты, то есть товарища Артема! — принялся расспрашивать Иван Павлович у всех, кого видел в красных повязках. — Делегат из Зарного!

Один из комендантов, нервный молодой человек с наганом на боку, отмахнулся:

— Гладилин? Его тут нет! Съезд на перерыв ушел. Кто-то в буфет, кто-то по кабинетам…

— А где его искать? Он где остановился?

— Не знаю! Спросите в мандатной комиссии, на втором этаже!

Они пробились на второй этаж. В длинной очереди у дверей с табличкой «Мандатная комиссия» простояли добрых полчаса. Чиновник в пенсне, к которому они наконец прорвались, раздраженно покопался в бумагах.

— Гладилин… Гладилин… Вот. Получил пропуск в гостиницу «Астория» на сутки. Номер 314. Больше ничего не знаю.

Снова «Рено», снова промозглые улицы Петрограда. У подъезда «Астории», бывшего символа роскоши, теперь тоже стоял патруль матросов. Внутри царила странная смесь былой элегантности и нового, революционного уклада. За стойкой администратора сидел не франт в ливрее, а угрюмый тип в кожаной тужурке с маузером на столе.

— Гладилин? Номер 314. Поднимайтесь. Только документы предъявите сначала.

В длинном коридоре пахло пылью и щами. Постучав в дверь 314 и не получив ответа, Иван Павлович попробовал нажать на ручку. Дверь была не заперта.