Глава 3
Письмо пришло с вечерним обозом, мятое, заляпанное дорожной грязью, но пахнущее городской пылью и чем-то неуловимо тревожным — безысходностью. Мне передал его Степан в моем кабинете, когда я заканчивал проверять ведомости по углю.
— От моих людей, Андрей Петрович, — сказал он, понизив голос, хотя мы были одни. — Почитайте. Любопытная оказия вырисовывается.
Я развернул плотную бумагу. Почерк был незнакомый, торопливый, но твердый. Речь шла о людях. О «бывших». О тех, кого жернова истории и имперской бюрократии перемололи и выплюнули на обочину жизни, но забыли добить.
Ссыльные офицеры, дворяне. Не декабристы, конечно, до тех еще история не дошла, а те, кто попал под раздачу при восстании Семёновского полка. В итоге — пять семей. Сидят в городе, проедают последние гроши, закладывают фамильные перстни ростовщикам, но гонор держат.
— «Ни туда, ни сюда», — процитировал я строчку из письма. — «Привычка быть дворянином осталась, а власти и ресурсов как таковых нет». И что ты предлагаешь, Степан?
Управляющий почесал лысину.
— Они грамотные, Андрей Петрович. Там учителя есть, инженеры недоучившиеся, даже один лекарь полковой, правда, старый уже. У нас в школе детей учить некому скоро будет — поток растет. Да и с бумагами вам помощь нужна, я один уже зашиваюсь. А эти… они сейчас, как вы говорите, как чемодан без ручки. Городу не нужны, сами ничего делать не умеют — руками, в смысле. А голод — не тетка.
Я задумался. Грамотные люди. Это был дефицит страшнее, чем уголь или железо. Мужика с лопатой найти можно, а вот человека, который отличит сложение от умножения и сможет вести складской учет — днем с огнем не сыщешь.
Но дворяне… Это гонор. Это «честь», которая часто идет вразрез со здравым смыслом. Это обиды и интриги.
— Рискованно, — сказал я. — Притащим сюда павлинов, а они начнут мужикам нос воротить. Работать они не привыкли.
— Так ведь и выбора у них нет, — возразил Степан. — Либо к нам, либо в петлю, либо по миру. Зима близко. Жрать захотят — спесь поубавят.
Я барабанил пальцами по столу. Пять семей. Если там есть хоть пара толковых голов — это того стоит. А спесь… Спесь лечится трудом и моей властью.
— Собирайся, Степан, — решил я, резко вставая. — Завтра выезжаем. Возьмем Игната, Савельева и десяток казаков.
— Зачем столько охраны? — удивился Степан. — Война вроде кончилась.
— Береженого Бог бережет. Да и впечатление произвести надо. Поедем не как просители, а как сила. Пусть видят, к кому на поклон идти придется.
* * *
Дорога до города заняла весь день. Ехали быстро, не жалея лошадей. Я смотрел на мелькающие деревья и думал о том, что строю странное государство. Беглые каторжники, староверы, казаки, теперь вот ссыльные дворяне. Ноев ковчег, честное слово. Только вместо потопа — уральская глушь и мои амбиции.