Мы спустились в овраг. Воды в ручье было мало, едва по щиколотку, но течение было достаточно быстрым. Это хорошо.

— Сюда, — указал я на узкое место, где ручей делал небольшой поворот. — Нужно перегородить русло. Не наглухо. Сделаем небольшую запруду из камней, чтобы поднять уровень воды, и пророем отводной канал. Вода должна идти не по ручью, а через наш шлюз.

Игнат молча кивнул, аккуратно спустил с плеча желоб и взялся за кирку. Я — за лопату. Работа была тяжелой, монотонной. Мы таскали скользкие валуны, выстраивая из них стенку. Мы вгрызались в каменистый берег, прокладывая неглубокую, но ровную канаву. Я работал, не чувствуя боли в стертых ладонях и ноющей спине. Адреналин, холодный и острый, как сталь, гнал кровь по жилам. Это был мой первый бой в этом мире. И я не имел права его проиграть.

Через час к нам спустился Степан. Он нес в руках две кружки с дымящимся отваром. Его лицо было серьезным, но в глазах плясали любопытные искорки.

— Армия строит, а завхоз ее кормит, — проговорил он, протягивая нам питье. — Ну что, Андрей Петрович, готова ваша шайтан-машина к бою? Мужики там уже пари заключают: намоет что-нибудь ваша колода или только лягушек напугает.

— Скоро узнают, — ответил я, жадно глотая горячий, горьковатый напиток. — Как они там?

— Работают, — Степан с неподдельным удивлением кивнул в сторону поляны, откуда доносился мерный стук топоров. — Как заведенные. Я таких глаз у них в поселке ни разу не видел. Будто не избу рубят, а дворец себе строят.

— Так и есть, — сказал я, возвращая ему пустую кружку. — Они же для себя строят. Просто еще не до конца это осознают.

Когда отводной канал был готов, мы с Игнатом вдвоем установили шлюз. Я долго возился, подкладывая под него плоские камни, вымеряя угол наклона. Слишком круто — вода смоет все, включая золото. Слишком полого — порода забьет порожки, и промывки не будет. Я действовал по наитию, по памяти, вспоминая картинки из документальных фильмов и статей в интернете, которые читал когда-то от скуки. Сейчас эта бесполезная информация из прошлой жизни была дороже всех сокровищ мира.

— Готово, — выдохнул я, выпрямляясь. — Зови всех сюда. Представление начинается.

Через пару минут вся наша маленькая артель стояла на берегу. Семён, Тимоха и Петруха смотрели на деревянную колоду с откровенным недоверием. Елизар с сыном — со сдержанным любопытством. Даже его жена и внучка подошли поближе, чтобы посмотреть на диковинку.

— Значит, так, — начал я громко, чтобы слышали все. — С сегодняшнего дня мы работаем по-новому. Никакой каторги от зари до зари, пока с ног не свалишься. Работать будем посменно. Два часа работаешь — полчаса отдыхаешь.